Читаем Искушение полностью

Ему тяжело было следить за всем этим – видеть под застывшим ослепительным светом верхней лампы ее тело с торчащим между ног, всунутым в анальное отверстие термометром, с эндотрахеальной трубкой в горле, трубками, воткнутыми и прикрепленными пластырем у основания шеи и в вену на запястье. Из подвешенных на стойках для капельниц пластиковых бутылочек в вены вводились поддерживающие препараты: антикоагулянт и метаболик. Механическая рука для искусственного массажа сердца нажимала и отпускала грудную клетку. При этом раздавались разные звуки: щелкало сломанное ею ребро пациентки, на входе и выходе шипел резиновый вентиляционный резервуар. Джо с иронией вспомнил недавний спор с анестезиологом о достоинстве.

Глаза Джулиет оставались открытыми. Еще недавно их бы закрыли, заклеив лентой, но новые исследования в области пересадки роговицы глаза показали, что шансы сохранить зрение увеличиваются при поддержании глаз открытыми, причем в них через микроиголочки вводятся вещества, адсорбирующие воду. Щеки Джулиет раздувались, а руки вздымались из воды с каждым нажатием грудной клетки. Лимбо. Не живая уже, но и не мертвая. Джо наблюдал молча, подавленный болью утраты. Его смягчало лишь сознание, что Джулиет умерла в больнице, где они смогли начать процесс суспензии без задержки. Он не мог до конца постичь, что эта плавающая в окровавленной воде тряпичная кукла с грудями, расплющенными в стороны массажером сердца и легких, – то самое необузданное, трепещущее создание, с которым только вчера утром во Флоренции он занимался любовью. Не верилось, что эта мраморная кожа – та же самая теплая кожа, которая тесно прижималась к нему. И все из-за разорвавшейся в ее голове артерии, которую не научились пока чинить.

Ей только нужно подождать несколько лет достижений нейрохирургии, и тогда он будет рядом, когда она оттает, проснется. Он будет держать ее за руку, как когда-то мечтал держать за руку своего отца.

Джо думал об отце, наблюдая, как кто-то регулирует поток жидкости, и вдруг вспомнил, как в Торонто, среди ночи, ему позвонила домой медсестра. «Доктор Мессенджер, ваш отец зовет вас. Он очень хочет поговорить с вами».

Затем он вспомнил, как Карен вытащила из коробочки для украшений собачье говно, и беспокойные мысли последовательно переключились на переменчивость настроений у Джулиет. Иногда девушка вызывала у него озноб, будто это была не обычная плоть и кровь, будто сидел в ней какой-то злой дух. Но это, вероятно, лишь смена настроений из-за аневризмы, больше ничего. Просто матушка-природа сыграла с ней подлую шутку.

Однако тревога его рассеялась не полностью. Незрячие глаза Джулиет уставились на Джо. Может, не такие уж незрячие, содрогнувшись, подумал он. Казалось, она смотрит на него из потустороннего мира. Будто говорит: «Я уладила с госпиталем, Джо. Ты уладь остальное».

Блейк что-то сказал Джо, он испуганно посмотрел на него:

– Что?

– Как ты думаешь, бедренную артерию надрезать сейчас?

Джо глянул на часы и согласно кивнул. Вперед выдвинулся Мюррей Макалистер и скальпелем сделал надрез в паху Джулиет – Таня Хьюгс уже обрила нужное место и смазала йодом.

Доктор работал быстро и закончил введение полых трубок в бедренную артерию в течение получаса.

К трубке подключили передвижную систему кровообращения с искусственным сердцем и легкими, имеющую регулятор температуры. На него Макалистер и переключил аппарат с сердечно-легочного пресса.

Температурный регулятор снизит внутреннюю температуру тела Джулиет до 15 °C за пятнадцать минут. Такое быстрое снижение нужно для замедления процесса распада. Спешка рождала наэлектризованность в атмосфере операционной. Искусственное кровообращение сохранит открытыми почти все вены и артерии в теле и в мозгу, пока кровь до капли не выкачают и не заменят на антикоагулянты, стабилизаторы клеточной мембраны, блокираторы кальция и антиокислители, с тем чтобы свести к минимуму возможные разрушения в мозгу.

Как только прекратилось шипение вентилятора, подключился артериальный оксилисинатор. Джулиет лежала мертвенно-спокойная. Совсем не такой хотел запомнить ее Джо. Ее глаза все еще пугали его. Они, казалось, продолжали следить за каждым его движением, причем более осмысленно, чем в последний час жизни.

Каждые несколько минут Таня считывала показания ректального термометра. Трубочки, отходящие от бедренной артерии, поначалу красные от наполнившей их крови, постепенно становились менее яркими.

– Нормально, Джо? – спросил Блейк.

Джо кивнул.

Блейк послал ему странную улыбку, смысла которой Джо не понял или не захотел понять.

– Получишь трепку от своей старушки?

– Думаю, Карен не на седьмом небе оттого, что я здесь.

– Интересная была вечеринка, – сказал Блейк.

– Ты был с очень симпатичной девушкой.

– Нико, представь, холодна, – ответил он и снова улыбнулся.

Джо не ответил. Взгляд пробежался по рядам аппаратуры в комнате.

Гордон Престон, нервный молодой мужчина с выступающим подбородком и отступающими со лба черными волосами, беспокойный, временами даже агрессивный, смотрел, покачивая головой, на Джулиет.