Читаем Интервью с Макиавелли полностью

Н.М.: Государем становятся либо по закону, как Николай; либо благоволением подданных, как Михаил Романов и Василий Шуйский; либо силою оружия и личной доблести, как Петр Великий и Владимир Ленин; либо, наконец, – милостью судьбы, как Горбачев и Керенский. Последним легко приобрести власть, но удержать ее трудно. Как бы перелетев весь путь к цели, они сталкиваются со множеством трудностей впоследствии. В таких случаях государи всецело зависят от воли фортуны и тех, кому они обязаны властью, то есть от двух сил, крайне непостоянных и прихотливых; удержаться же у власти они не могут и не умеют. Не умеют оттого, что человеку без особых дарований и доблести, прожившему всю жизнь в скромном звании, негде научиться повелевать; не могут оттого, что не имеют союзников и надежной опоры. Эти невесть откуда взявшиеся властители, как и все в природе, что нарождается и растет слишком скоро, не успевают пустить ни корней, ни ответвлений, почему и гибнут от первой же непогоды. Только тот, кто обладает истинной доблестью, сумеет при внезапном возвышении не упустить того, что фортуна сама вложила ему в руки, то есть подвести под свое положение необходимые опоры, которые другими закладываются еще до их возвышения. Примерами таких искусных политических зодчих могут служить у вас в прошлом Екатерина II и в настоящем – Владимир Путин, которому власть досталась тоже случайно, по очередному капризу заигравшегося Ельцина. Тем же, кто не обладает подобной доблестью, приходится рассчитывать лишь на милость возвысившего их случая, в надежде на то, что он и далее будет к ним благосклонен. Но этим упованиям, как правило, быстро приходит конец.

Именно это и случилось в 1917 году и с Керенским.

Непригодность его к роли Верховного правителя России быстро сделалась очевидной всем гражданам. Некоторых соратников Ленина арестовали в начале июля и разгромили редакцию их газеты «Правды», но большинство других оставили на свободе и те продолжали действовать. Уже в конце июля они смогли провести в Петрограде очередной съезд своей партии. Правительство издало декрет о сдаче оружия обывателями, но никого разоружить не сумело. Доказательства связи Ленина с германским правительством так и не были предъявлены, и гонимые властью большевики быстро стали приобретать ореол мучеников. На прошедших 20 августа выборах в столичную Думу они даже увеличили свое представительство в ней и стали там второй фракцией после эсеров (в то время как прежние лидеры – меньшевики и кадеты, так ничего и не предпринявшие, – собрали ничтожное число голосов).

В этих условиях Керенский решил провести 12—15 августа широкое Государственное совещание в Москве, на котором обнаружил все тот же раскол делегатов на два враждебных лагеря. При этом знать и кадеты уже делали ставку на Корнилова, устроив тому 13 августа восторженный и пышный прием. «На вере в вас, – заявил в приветственной речи правый кадет Родичев, – мы сходимся все, вся Москва. Спасите Россию, и благодарный народ увенчает вас!..».

Однако народ этот, по призыву большевиков, бойкотировавших совещание, объявил в Москве всеобщую забастовку, поддержанную даже буфетчиками Большого театра, в котором и проходило совещание, и делегатам пришлось самим заботиться о своем питании. Банкиры Путилов и Вышнеградский преподнесли Корнилову значительную сумму денег «на помощь созданию авторитарного государственного порядка, абсолютно свободного от социалистов». А московские извозчики и газовики оставили Москву без транспорта и света, погрузив древнюю столицу во тьму. Керенский в экзальтированной театральной речи, длившейся два часа, дал полную волю своему красноречию, обрушенному им на головы как левых, так и правых, но ни те, ни другие не вняли его увещеваниям и угрозам, а только укрепились в своем желании как можно быстрее с ним покончить. «Этот человек, – писал впоследствии Милюков, – хотел произвести впечатление силы и власти… В действительности он возбуждал только жалость».

Между тем развал страны продолжал набирать обороты. Созданная сразу же после свержения царя (4 марта) украинская Центральная Рада требовала теперь полной автономии и уже формировала на Украине национальные воинские части. Вслед за Радой автономии потребовали кубанское, терское, уральское и сибирское казачество, на территории которых создавались самозваные органы власти. В июле финляндский сейм провозгласил независимость своей территории от России и взял управление ею на себя. В Белоруссии создавалась Рада по аналогии с украинской. Закавказские националисты готовились к созданию Закавказской республики. В Туркестане казахи восстали еще в 1916 году, а в 1917-м съезд мусульман в Коканде провозгласил автономию Туркестана.