Читаем Институт полностью

- А почему бесконтрольно-то? Я к вам же и приду за разрешением и утверждением. Вы моих ребят хорошо знаете – если даже, по вашему мнению, кто-то не годится, то я всегда могу альтернативу предложить.

- Я, я... Видишь, сам же понимаешь, что и основные и запасные варианты ты сам будешь подбирать, а мне только визировать останется! А такие дела должны в моем кабинете РЕШАТЬСЯ, а не подписываться! Понял ты наконец? Я буду решать, кому, когда, куда и на сколько!

- Хорошо, - не сдавался Игорь – И решайте себе на здоровье. Давайте я вам даже никого и предлагать не буду – сами выбирайте, кого из моих ребят посылать. Вы знаете, кто чем занимается, так что лишь бы по тематике соответствовал, а я заранее с любым вашим решением согласен.

Игорева уступчивость не помогала.

- А деньги, которые к тебе в лабораторию пойдут из-за бугра? Это нормально, что у завлаба будут средства, которых у всего Института нет! А Директор к ним даже как бы и отношения не имеет.

- Ну, я не знаю... Пусть остальные подсуетятся – и у них может кое-что появиться. А пока я даже поделиться готов... В разумных, естественно, пределах...

- Вот видишь – и снова ты сам делиться будешь! А это неверно – у себя в Институте только я могу решать, как делить. Мне второе правительство не нужно... А тут еще и с заработками проблема возникает...

- С какими заработками?

- Как с какими – с теми самыми, что твои ребята могли бы за рубежом получать?

- А это-то тут причем – не мы же платим! Принимающая сторона платит. А на то, чтобы здесь американов принимать, у министерства деньги есть. Они сами сказали. В чем проблема-то?

- Ну а сам-то ты как будешь себя чувствовать, зная, что парень под тобой ходит, ты ему все условия создал, загранку такую пробил, а он через полгода приедет из Штатов, имея в кармане больше, чем ты за три года заработаешь? Позволишь такое?

- А чего не позволить-то? – удивился Игорь – Заработает – и хорошо. По крайней мере, здесь ни на какие халтуры отвлекаться не будет. А то сами посмотрите – у них у всех дополнительные работы есть, а в результате бродят по лаборатории как сонные мухи и каждый третий эксперимент запарывают! И вообще, меня его доходы волновали бы только в том случае, если бы он меня у кассы в день зарплаты поймал и мои деньги себе бы забрал! Вот тут я бы действительно возмутился! А так что – все равно ведь кому-то эти деньги заплатят. Пусть уж нашим...

- Не знаю под какого юродивого ты косишь, а я тебе могу только одно сказать – у меня в Институте никто больше меня самого “зеленых” получать не будет ни при каких обстоятельствах, нравится тебе это или нет!

Этот крик души неожиданного перешедшего на фарцовочный сленг Директора Игорь понял и удалился, осознав, что попользовались им как мальчиком и бросили и что ловить тут больше нечего. Так оно и оказалось – никаких длительных командировок Директор так и не подписал. А за ради традиционных коротких – на месяц-другой – и упираться было нечего: на такое не согласилась бы принимающая сторона, поскольку ничего серьезного за такой короткий срок сделать все равно бы не удалось. Американские коллеги еще какое-то время поспрашивали, что и как, но постепенно отстали, поверив (или сделав вид, что поверили) игоревым наспех придуманным оправданиям.

В общем, попытка спасти лабораторию от тягот переходного периода не удалась.

IV

Игорь впал в полное отчаяние, непрерывно мучаясь двумя типичными для российского менталитета вопросами – что делать и кто виноват? Ведь не в одном же Директоре было дело! Так что неудивительно, что именно к этому же времени относится и недолгий период игорева политиканства. В самом буквальном смысле. А что поделаешь – именно в политических дискуссиях и искали ответы на мучившие его вопросы, поскольку время тогда было такое... веселое... или, скорее, романтическое. А Игорь, при всей своей научно-технической подготовке романтике оказался вовсе не чужд, да и за справедливость болел всей душой. Почему и выписывал и даже внимательным образом прочитывал самые разнообразные газеты и журналы демократического, естественно, направления. И в придачу начал ходить на всякие собрания, митинги и демонстрации. И даже иногда выступать. И даже вполне толково. Настолько толково, что как-то раз одна из столичных вполне демократических газет даже посвятила целый абзац прогрессивно настроенному профессору Зоркину, который, по мнению побеседовавшей с ним на одном из митингов журналистки, достойно представлял отечественную науку в процессе так необходимой обществу повальной демократизации.