Читаем Институт полностью

- А скажите, - возопил он где-то в середине заседания, обращаясь к президиуму и перекрывая нормальный рабочий гул зала – Правду ли говорят, что по нашему району одним из кандидатов в Верховный Совет России будет нынешний секретарь МГК КПСС по строительству и промышленности, то есть самый что ни на есть замшелый ретроград и кагебешник, а вот в качестве его доверенных лиц за него будут агитировать сидящие в нашем президиуме...

И он назвал фамилии действительно сидевших в президиуме известного всей стране театрального деятеля и не менее известного народу руководителя одного из московских ВУЗов, чьи прогрессивные взгляды были знакомы и младенцам и которые фигурировали всюду и везде, горячо пропагандируя светлые идеалы свободы и демократии.

Народ слегка ошалел и в зале установилось тяжелое молчание. На двух названных известных лиц озадаченно уставилась даже часть президиума, по-видимому, менее остальных знакомая с реалиями политического процесса. Первым нашелся привыкший работать с ершистыми студентами вузовский деятель.

- Послушайте, - внушительно проговорил он – не надо этой митинговой демагогии! Тут же собрались здравые люди. Как будто мы не знаем, что были разные номенклатурщики. Так сказать, чиновники и чиновники. Одни верой и правдой служили сталинщине и брежневщине, преследуя исключительно личные, я бы даже сказал – шкурные интересы, тогда как другие в меру своих сил и возможностей работали на благо народа и страны. Вот таким именно человеком и является этот секретарь МГК, у которого мы действительно предполагаем быть доверенными лицами и которого, кстати, выдвинул кандидатом коллектив очень даже демократической и прогрессивной московской газеты. Этот человек еще немало поработает на наше с вами общее благо. Так что в некоторых случаях номенклатурное коммунистическое прошлое не должно заслонять истинного человеческого лица! Диалектика, так сказать...

Собравшийся в зале народ на такую тонкую диалектику почему-то не клюнул. Или, даже если и клюнул, то далеко не весь, и возмущенные выкрики тех, кто не желал верить в существование хороших и порядочных секретарей МГК КРСС, наполнили зал. Кто-то кричал о гебистском прошлом этого секретаря, кто-то приводил примеры его явно антидемократических поступков, кто-то требовал вообще проголосовать за удаление всех коммунистов из избирательных бюллетеней – в общем, ситуация грозила выйти из-под контроля. Тогда за дело взялся собравшийся с мыслями демократически настроенный театральный деятель.

- Ну подумайте сами, - своим задушевным и знакомым миллионам голосом доверительно произнес он – тут же простые человеческие соображения. Кто в наши дни станет голосовать за номенклатурщика, каким бы в душе прогрессистом и демократом он ни был? Сами понимаете – никто! Ну или почти никто. Соберет он своими силами даже при всем административном ресурсе пол-процента голосов, и все. И даже если мы с коллегой в лепешку расшибемся ради его поддержки – не поможет. Ну, дадут ему еще пол-процента. Все равно, даже до второго тура не дойдет. А за нашу поддержку он со всеми своими большими практическими связями мне обещал наконец в моем театре вращающуюся сцену наконец установить, а ему – театральный деятель кивнул в сторону деятеля вузовского – полный ремонт основного корпуса сделать, которого он уже десятый год добивается. Как откажешься! Хоть шерсти клок... Так что не беспокойтесь по пустякам – и волки будут сыты и овцы целы, как говорится у моего любимого Островского.

Чего там говаривал Островский – дело десятое, но такое практическое и жизненное разъяснение пришлось народу по сердцу куда больше, чем теория о хороших и плохих номенклатурщиках, так что зал понемногу затих и вернулся к текущим вопросам. А вот Игорь, отчетливо произнеся “Ну и говно!”, поднялся и вышел, чтобы никогда уже на эти сборища не возвращаться. Жена, которой он всю историю, естественно, пересказал, даже без особого злорадства сказала:

- Ну? А я что тебе всегда говорила?

И была явно довольна тем, что его политический зуд улегся, похоже, навсегда. В Институте, где отношения с начальством были все равно уже безвозвратно испорчены, никто о разрыве Игоря с молодой российской демократией так и не узнал.

V