Читаем Институт полностью

Эйвери говорил тихим шёпотом, пересказывая все, что сказала ему Морин каждый раз, когда он трогал свой нос, подавая ей знак отослать сообщение. Люк боялся, что Морин не поймет, о чем идется речь в записке, которую он бросил ей в корзину (подсознательное предубеждение, возможно, основанное на коричневой униформе горничной, которую она обычно носила, ему придется над этим поработать), но она прекрасно все поняла и предоставила Эйвери пошаговую инструкцию. Люк подумал, что Эйвестер мог бы быть потоньше в отношении сигналов, но, похоже, все обошлось. Он на это надеялся. Предположим, что все сказанное было правдой, в таком случае единственный беспокоящий Люка вопрос заключался в том, сможет ли шаг номер один сработать. Ведь он был прост до безобразия.

Мальчики лежали на спине и смотрели в темноту. Люк шагал по всем ступенькам в десятый раз — или, может быть, в пятнадцатый — когда Эйвери вторгся в его сознание с тремя словами, которые вспыхнули, как красный неон, а затем исчезли, оставив после себя остаточное изображение.

Да, Миссис Сигсби.

Люк ткнул его пальцем.

Эйвери хихикнул.

Через несколько секунд слова прозвучали снова, на этот раз еще ярче.

Да, Миссис Сигсби!

Люк еще раз ткнул его в бок, но при этом он улыбался, и Эйвери, вероятно, это знал, темно там было или нет. Улыбка была у него в голове, как и на губах, и Люк подумал, что имеет на нее право. Возможно, ему и не удастся сбежать из Института — он должен был признать, что шансы были невелики, — но сегодняшний день был удачным. Надежда такое прекрасное слово, и еще более прекрасное чувство.

ДА, МИССИС СИГСБИ, ЧЕРТОВА СУКА!

— Прекрати, или я тебя пощекочу, — пробормотал Люк.

— Это сработало, не так ли? — Прошептал Эйвери. — Это действительно сработало. Как ты думаешь, ты действительно сможешь…

— Не знаю, знаю только, что обязательно попробую. А теперь заткнись и спи.

— Жаль, что ты не можешь взять меня с собой. Я надеюсь, что мне тут не станет хуже.

— Я тоже, — сказал Люк, и это было правдой. Эйвери будет трудно здесь одному. Он был более социализирован, чем маленькие Близняшки или Стиви Уиппл, но его Мистер Личность никто здесь короновать не собирался.

— Когда вернешься, приведи с собой тысячу полицейских, — прошептал Эйвери. — И делай все быстро, пока они не перевели меня в Заднюю Половину. Сделай это, пока мы еще можем спасти Ша.

— Я сделаю все, что смогу, — пообещал Люк. — А теперь перестань кричать у меня в голове. Эта шутка быстро изнашивает мозги.

— Мне бы хотелось, чтобы у тебя было больше ТП. И чтобы это тебе не вредило. Мы могли бы говорить подольше.

— Если бы желания были лошадьми, нищие ездили бы верхом. В последний раз говорю, давай спать.

Эйвери так и сделал, и Люк тоже начал засыпать. Первый шаг Морин был таким же причудливым, как автомат со льдом, около которого они иногда разговаривали, но он должен был признать, что это соответствовало всем вещам, которые он уже видел: пыльные плафоны камер наблюдения; плинтусы с облупившейся много лет назад краской, которые никто и никогда не пытался подкрасить; карточка для лифта, небрежно забытая на столе. Он снова задумался о том, что это место было похоже на ракету с выключенными двигателями, все еще движущуюся, но только в инерционном скольжении.

18

На следующий день Вайнона проводила его на Уровень В, где его быстренько осмотрели: кровяное давление, частота сердечных сокращений, температура, уровень кислорода. Когда Люк спросил: Что будет дальше, Дэйв проверил свой планшет, одарил его солнечной улыбкой — как будто он никогда и не сбивал его пощечиной на пол — и сказал, что в сегодняшнем расписании больше ничего нет.

— У тебя сегодня выходной, Люк. Наслаждайся. — Он поднял руку ладонью вперед.

Люк ухмыльнулся в ответ и дал ему пять, но тут же подумал о записке Морин: Когда они прекращают тестирование, у тебя остается всего 3 дня.

— А как насчет завтра? — Спросил он, когда они возвращались к лифту.

— Завтра будет завтра, — сказал Дэйв. — Это единственный вариант.

Может быть, это и было вариантом для некоторых, но больше не было вариантом для Люка. Ему хотелось еще раз обдумать план Морин — или, скорее, отложить его, — но он боялся, что его время почти истекло.

Игра в выбивного стала ежедневным делом на Институтской игровой площадке, своего рода ритуалом, и почти все присоединялись к ней, по крайней мере, на некоторое время. Люк встал в круг и минут десять возился с другими ловкачами, прежде чем позволил себя засалить. Вместо того чтобы присоединиться к метателям мяча, он прошел через заасфальтированную половину двора мимо Фриды Браун, которая стояла одна и бросала мяч в корзину. Люк подумал, что она до сих пор понятия не имеет, где находится. Он сел на гравий, прислонившись спиной к сетчатому забору. По крайней мере, теперь ситуация с насекомыми стала немного лучше. Он опустил руки и лениво поводил ими взад-вперед, не сводя глаз с играющих в выбивного.