Читаем Инферно полностью

Лоури стоял на откосе второго бункера и орал на кого-то внутри. Затем сержант поднял собственный бинокль. Эрнандес вскинул кулак, а затем показал открытую ладонь, как регулировщик движения.

«Оставайтесь в боеготовности».

Лоури повторил его жест, после чего развернулся и передал команду бункерам 3 и 6, которые располагались вне поля зрения Эрнандеса. Это было нелепо, но им выдали всего одно гражданское переговорное устройство и восемь запасных батареек. Им приходилось переговариваться жестами или посылать вестовых.

Эрнандес рад был видеть, что его люди по-прежнему готовы к бою — нервничают, но сохраняют готовность. Теперь он разобрал несколько слов из тех воплей, что доносились со стороны второго бункера.

«Заткнись! Замолчи, чтобы я мог…»

Они пытались заткнуть друг друга, чтобы услышать шум вертолетов. Смешно до слез. Вместо радара у них было всего два бинокля, собственные глаза и изломанный ландшафт вокруг. Горы хорошо передавали звук, но также и искажали его — по склонам до сих пор носилось эхо глухого рева реактивных двигателей. Эрнандес оглядел чёрные каменные складки, чередующиеся со снегом и участками голой земли. Хмурое небо. Больше ничего.

* * *

Сорок минут спустя майор отменил боевую тревогу, а заодно отозвал двух часовых и сам занял их место. Он мог оставить их на посту, но это была дерьмовая работенка, лишавшая горячего кофе и еды. Прерогатива лидера.

Эрнандес вскарабкался на каменную седловину, венчавшую гору. Он прихватил бинокль и переговорное устройство, надеясь понять, что происходит, по движению в долине вокруг Лидвилла. Вместо этого что-то двигалось далеко на востоке — транспортник в сопровождении единственного истребителя.

С такого расстояния даже более крупный C-17 казался всего лишь точкой, однако майор узнал его по очертаниям корпуса и скорости.

«Наверняка один из наших», — подумал он, потому что навстречу не вылетело звено истребителей. И все же появление транспортника было неожиданным. Самолеты никогда не возникали со стороны равнин Среднего Запада, потому что там не осталось ничего живого.

Нажав на кнопку передачи, майор сказал: «Маккей, свяжись с центром и попроси указаний. Я вижу С-17 и F-35, приближающиеся с востока. Скажи им, что мы ждем в полной боевой готовности. Запроси разрешение открыть огонь».

Рация протрещала: «Есть, сэр».

Вообще-то, у Эрнандеса не было ни малейшего шанса сбить самолеты. По его прикидке, до них было километров сорок, хотя если самолеты продолжат путь к Лидвиллу, расстояние могло сократиться до тридцати. Даже если он задействует ракетную установку, максимальная дальность поражения ракет «Стингер» класса «земля-воздух» — пять километров.

И все же он знал, что запрос на открытие огня не останется без ответа.

Ответ пришёл меньше чем через минуту. Рация снова зашипела и проговорила голосом Маккей: «Не стрелять. Не стрелять. Командование сообщило, что это эмиссар русских, сэр. Он на нашей стороне. Похоже, у них были какие-то неприятности с мятежниками над Средним Западом, поэтому наши самолеты вылетели им навстречу».

«Хорошо. Спасибо».

Значит, другие истребители формировали защитную линию дальше к северу. На мгновение Эрнандес посочувствовал пилотам. Если их подстрелят, катапультироваться будет некуда. Даже когда все шло нормально, они плясали на канате над смертоносным, безжизненным миром. В кои-то веки он был рад тому, что сидит на этой горе.

Два самолёта прошли над Скалистыми Горами. С-17 начал заходить на посадку, в то время как сопровождавший его истребитель умчался вперёд. Отсюда Эрнандес не мог разглядеть болотистую равнину к северу от Лидвилла, но он повидал достаточно, чтобы знать: длинное шоссе превратилась в одну из главных посадочных полос для местных ВВС. Похоже, командование Лидвилла направляло С-17 туда, вместо того чтобы использовать короткую полосу окружного аэропорта к югу от города.

Внезапно транспортник резко потерял высоту, и Эрнандес прижался к промороженной земле. Затем самолёт снова выровнялся, как будто кто-то перехватил управление. Он неуверенно кружился, покачиваясь то вправо, то влево, как птица, только что открывшая глаза. Теперь он летел совершенно по-другому. Поглядев на сумасшедшее пике и эти новые кульбиты, Эрнандес уже не сомневался, что в кабине другой пилот, — и самым существенным доказательством было то, что курс самолёта изменился. С-17 направился к городу.

Истребитель улетел больше чем на полтора километра вперёд, но сейчас заложил длинную петлю На большой высоте, стараясь развернуться и перехватить более габаритный и медлительный самолёт. Слишком поздно.

Эрнандес замер на секунду, сжимая в пальцах бинокль. Они что, решились на атаку в стиле 11 сентября? Тяжёлый транспортник мог стереть с лица земли несколько центральных кварталов, но откуда русским знать, что это на что-то повлияет? Если они не уничтожат правящую верхушку, это будет болезненный, но не смертельный удар. Если только самолёт не нагружен взрывчаткой или чем-то похуже. Каким-то нанооружием?