Читаем Инферно полностью

К тому же Гилбрайд постоянно почесывал шею и внутреннюю часть левого предплечья, где кожа покраснела и шелушилась. Их врач смазал раздраженные участки оружейным маслом, но запасов осталось слишком мало, чтобы Эрнандес мог тратить их на своего друга.

Если вкратце, у Гилбрайда была аллергия на такие высоты — и все же майор то и дело подвергал испытанию его выносливость.

— Не знаю насчет Варда, — сказал Гилбрайд. — Но Денсен напуган. Уверен, что он захочет продолжить переговоры.

— Они оба отправят вестовых через день-два?

— Да, сэр.

— Тогда просто продолжим прощупывать их, — сказал Эрнандес, глядя на тёмное море над головой.

Плотные, неподвижные тучи не предвещали снегопада, но это могло измениться — и тогда у них будут проблемы. Придется отсиживаться в окопах, а задержку майор себе позволить не мог.

— Я пересекался с Вардом, — заметил он. — Крепкий орешек.

— Да.

Эрнандес безрадостно кивнул.

— И в ближайшие месяцы тут потеплеет настолько, насколько вообще возможно на такой высоте. А если он не согласится? По крайней мере, не согласится вовремя.

Лейтенант армии США Вард и тридцать его людей занимали хребет в трёх с половиной километрах к востоку от них. Полковник морской пехоты Денсен со ста пятьюдесятью солдатами располагался в семи километрах за Вардом. У обоих были смешанные пехотно-артиллерийские части — предназначенные для подавления воздушных атак, как и отряд Эрнандеса, — однако повстанцы из Нью-Мексико все ещё не атаковали, и никто не знал, почему. Во время последнего сеанса связи Лидвилл только приказал им оставаться в боевой готовности.

— Прогуляйся со мной, — попросил Эрнандес.

Приходилось сохранять видимость того, что они проверяют другие убежища, так что двое военных направилась к бункеру 4.

Звезд почти не было, но на востоке поднималась луна. Ей лишь предстояло исчезнуть в тучах. Ещё двадцать минут белый костяной полумесяц будет путешествовать между чёрной зубчатой линией горизонта и ровной линией облаков наверху.

Эрнандес не смотрел прямо на мерцающее светило, потому что луна ослепила бы его. Глаза как будто расширились, зрение обострилось до предела. Вместо этого майор прислушивался к приглушенному стуку собственных ботинок по камню, шагая медленно, но уверенно. Их окружал мир тишины и призрачных очертаний. Гилбрайд споткнулся. Эрнандес, обернувшись, схватил товарища за руку.

— Осторожней, Нэйт, — сказал он.

У него создавалось впечатление, что атака со стороны Нью-Мексико так и не состоится. Похоже, назревало что-то крупное. И мятежники, скорей всего, тоже знали об этом. Если говорить откровенно, они могли знать больше, чем Эрнандес, потому что у них были спутники, а у майора — полное радиомолчание.

Три дня назад из Лидвилла поднялся огромный отряд транспортных самолетов C-17 и C-130J — Эрнандес насчитал сорок пять штук. Флот направился на юго-восток двумя группами. C-17 опережали старые пропеллерные C-130J. Куда они двигались? Каждую группу сопровождал конвой из шести истребителей F-22 «Раптор», но Эрнандес сомневался, что это атака против Нью-Мексико или Аризоны. Прежде всего, атакующие вернулись бы через несколько часов.

Майор полагал, что наконец-то началась эвакуация русских. Транспортники отправились на другой конец света, но поначалу дали крюк в сторону, чтобы не столкнуться с мятежниками или канадцами. Так почему же Нью-Мексико не перешел в наступление? Лидвилл утратил преимущество в воздухе, и майор полагал, что вожди мятежников не станут отменять атаку ради того, чтобы не помешать дипломатическим отношениям Лидвилла, Индии и русских. Или станут? Возможно, сепаратисты надеялись заключить союз с новым Индо-Российским государством после победы над Лидвиллом? Они могли на время свернуть боевые действия, чтобы не сорвать эвакуации русских. В других войнах заключались и куда более странные сделки.

Эрнандес и сам по уши увяз в заговоре, правда, куда меньших масштабов. Вот уже девять дней он рассылал сержантов, налаживая контакты с ближайшими частями. Деликатная работа. В качестве прелюдии Гилбрайд и Лоури наведались туда сами, без всяких радиопереговоров. Затем перешли к обсуждению слабых мест каждого: как они могут друг друга прикрыть, какие припасы им нужны, что-то вроде «Я могу одолжить вам несколько одеял, если вы переправите мне аспирин».

Послав вестовыми Гилбрайда и Лоури, майор заодно подал острожный сигнал собственным солдатам. Невозможно было скрыть двух- и трехдневные отлучки сержантов. И, более того, просто отправив людей на разведку, Эрнандес признавал право своих морпехов на гнев и отчаяние.