Ветер хлестнул его по волосам, словно окатив ведром ледяной воды. Достаточно было подняться на ноги, чтобы освещение резко изменилось. Оранжевый жар костра доставал только до пояса. А выше тянулось бескрайнее небо, пустое и холодное.

— Вы идете, или не получите вакцину, — заявил Кэм. — Проще не бывает. И каждый день имеет значение. Мы ведь вам говорили. Мы на войне. Самолеты Лидвилла могут быть здесь уже завтра. И вообще — какого хрена вам оставаться на этой долбаной скале, если внизу целый мир?

— Это правда, — пробормотал Майк.

— Вы идете или остаетесь, — сказал Кэм, глядя сквозь пляшущее пламя костра на Эда и Ди Мака. — Но если не идете, вакцины не получите.

— Вы с нами вели себя осторожно, — ровно заметил Эд.

— Да.

Такой поворот беседы — о чудовищах, которые могут встретиться им на пути, — Кэма совсем не устраивал.

— Вы тоже можете соблюдать осторожность. Но вы должны пойти. Должны попытаться.

* * *

Кэм заметил, что Рут и Ньюкам склонили головы друг к другу, и это немедленно напомнило ему о Саманте и Ди Маке. Тут же нахлынули подозрения и гнев. Он сознавал, что это слабость, но физическое уродство изуродовало и его разум. Кэм не мог представить себя с женщиной, больше никогда, и это придавало особую окраску всему, касавшемуся девушки и Рут.

Лагерь успокаивался к ночи. Костер прогорел до углей. Только Майк и Брэндон оставались у очага и переговаривались вполголоса. Эд, Алекс и Ди Мак ушли в темноту, перетащив одеяла из одной палатки в две другие, чтобы освободить место для гостей. Из второй палатки доносился голос Эда, спорившего с Самантой.

Кэм встал на колени рядом с товарищами.

— О чем речь?

— Мы разговаривали, — ответила Рут.

Голос её звучал виновато, даже опасливо.

— Ты знаешь, что нам надо было подтолкнуть этих ребят, — сказал Кэм.

— Не в этом дело, — подключился Ньюкам.

— Я думаю, что мы должны отправиться в точку встречи, — быстро проговорила Рут. — С самолётом. Прости меня, Кэм. Прости. Мои ноги… я не думаю, что способна идти дальше. И эти ребята могут теперь распространить вакцину вместо нас.

«Я тоже могу», — подумал Кэм, и только секунду спустя понял, что именно из-за этого хмурится Рут.

Она не хотела бросать его, а он не хотел идти с ней дальше. Рут была его единственной надеждой на выздоровление — она могла создать новую мощную нановакцину, которая восстановит его поврежденную кожу и внутренности. Но насколько это реально? Всего лишь мечта, и только. Пройдут годы, прежде чем у ученых вроде неё появится лишнее время или силы, но даже и в этом случае следовало учесть, что лучше всего они разбираются в производстве оружия. Простые наночастицы-убийцы вроде чумы и вакцины. Сойер говорил о бессмертии, но тут же признавал, что потратил уйму лет только на конструирование прототипа, ставшего техночумой.

Кэм не хотел превратиться в её ручного пса. Ньюкам защитит Рут, а эти мальчишки нуждаются в его помощи. Им нужен лидер. Кэм мог организовать здешних беженцев и сделать первые, робкие и трудные, шаги к восстановлению разрушенного мира.

Даже если вакцина эффективна не на сто процентов, её эффективности достаточно — а что если самолёт с Рут собьют? Что если она никогда не достигнет безопасного убежища? Важно спасти как можно больше людей до наступления следующей зимы. Кто-нибудь, где-нибудь должен начать заново осваивать нижний мир, а лучшей возможности, чем эти бойскауты, им не представится.

— У Ньюкама все ещё остались радиокоды, — продолжила Рут. — Канадцы пошлют самолёт, который сядет на шоссе или на равнине. Где-то поблизости.

— Так близко, как смогут, — подтвердил Ньюкам.

Кэм только кивнул.

«Я должен остаться здесь», — решил он.

Глава 12

В высоких горах к югу от Лидвилла ночь выдалась спокойной, но почти непереносимой. Большую часть неба затянули тяжелые, медлительные тучи, и температура стремительно упала — невидимое движение, от которого, казалось, сама земля уплывает из-под ног. Майор Эрнандес похлопал руками в перчатках и повел плечами. Ему не нравилось, что со стороны это напоминает нервозность, но было слишком холодно, чтобы стоять неподвижно.

— Лучше поторопись, — сказал он.

— Черт побери, да, сэр, — ответил Гилбрайд.

В бункерах было лучше. Эти норы, как ведра, удерживали скудное дневное тепло, но майор и сержант не могли рисковать и перешептываться о своих планах в окружении четырёх или пяти других забившихся в щель морпехов. Одно неосторожное слово способно разрушить все.

Два часа назад сержант Гилбрайд с трудом успел вернуться в лагерь до наступления полной темноты. С него градом лился пот, что в таких условиях было опасно. Влага могла замерзнуть под одеждой. Эрнандес приказал ему вытащить свежий комплект формы и поесть и лишь затем сделал Гилбрайду знак выйти наружу, якобы для того, чтобы снова проверить выставленных на ночь часовых.

— Ты в порядке? — спросил Эрнандес.

— Да, сэр, — ответил Гилбрайд.

Однако голос его звучал хрипло, и по возвращении на вершину сержант сильно кашлял.