— Без проблем, — ответил Гилбрайд.

Командный бункер ничем не отличался от солдатских. Просто окоп, накрытый двумя сшитыми палатками и окруженный камнями. Им не выдали ни железа, ни древесины. Все равно поднять все это в горы было невозможно, так что бункеры оставались без перекрытий. Это делало их более уязвимыми для ракет и огнестрельного оружия — и для снега. На такой высоте снежные бури были обычным делом в любое время года.

Холод все же давал им одно преимущество. Укладывая каменные стены, они закупоривали щели грязью и затем поливали её мочой. Замерзающая жидкость скрепляла камень и земляные комья. Питьевая вода была слишком ценной, несмотря на то, что они нашли в окрестностях восемь приличных источников и скважин.

— Я заварил для вас кофе, — сказал Гилбрайд, расстегивая молнию на клапане длинной палатки.

Их жилище было темным, заваленным оружием и спальниками, а удобства ограничивались одним ведром. В чистом кусачем воздухе оно почти не воняло. И все же Эрнандеса удивило, что внутри оказалась только Маккей, связистка из ВМФ. Она сидела, поднеся близко к лицу книжонку в мягком переплете. Книга была разодрана надвое, чтобы другой боец мог одновременно читать вторую половину. Маккей едва покосилась на майора, но затем вновь подняла глаза. Эрнандес заметил в них что-то вроде испуга.

— Добрый день, сэр, — сказала она.

— Нас вызывали по радио?

— Нет, сэр.

«Тем не менее, она тоже нервничает», — подумал Эрнандес.

Мебелью им служили стальные контейнеры из-под патронов и деревянный ящик, выполнявший роль рабочего стола майора и заодно кухонного стола. Гилбрайд вытащил их плитку, гражданский «Колеман» с двумя конфорками. Готовить внутри было небезопасно, не только из-за угрозы пожара, но и из-за риска отравления угарным газом, однако в свободные от работы часы никто не выходил наружу. Эрнандес, в свою очередь, не насаждал это правило насильно. Однако он поощрял ветеранов, когда те требовали у бойцов проветривать убежище и лишь потом зажигать плиту.

— Маккей, мне нужен вестовой, — просипел Гилбрайд. — Скажи всем, что на сегодня работа закончена. Короткая смена.

Связистка кивнула.

— Так точно, сержант.

«Она слишком спешит уйти, — подумал Эрнандес. — И где Андерсон?»

Он знал, что только Бликер и Ванг остались наверху, на добыче камня. Гилбрайд действовал слишком оперативно. Вся эта комбинация была проведена просто блестяще, настолько, что сам Эрнандес уже начинал нервничать.

«Меня ждут плохие новости», — решил он.

Глава 6

Эрнандесу казалось, что он шагает по минному полю. Оставалось только ждать. Люси Маккей задержалась лишь для того, чтобы взять с собой чашку-термос с кофе, после чего вынырнула из палатки. Молния на клапане прощально звякнула ей вслед.

Гилбрайд зарылся в пакеты с сухим пайком. Большая часть была распечатана, а их содержимое съедено или выменяно на что-то.

— Сахару? — спросил он.

— Да. Спасибо.

Все эти посиделки попахивали чем-то странным — не сам дружеский жест, а его неуместность. Нельзя было расходовать сегодня то, чего будет не хватать завтра. Если они вообще доживут до завтра. Пока двое военных прихлебывали из кружек в зеленоватом сумраке палатки, Эрнандес озвучил свою мысль:

— Можем жить на всю катушку, да? Если это, конечно, жизнь.

— Ага.

Гилбрайд засуетился, без особой нужды передвинув два котелка и канистру.

— Между прочим, запасы уже почти подошли к концу, до следующей поставки. Бойцы жрут, как саранча.

— Ещё бы, на таком чертовом холоде, — согласился Эрнандес.

— Нам пополнят запасы, ведь так?

«Должно быть, прошел новый слух, что нас бросили на произвол судьбы», — подумал Эрнандес и вновь порадовался тому, что дружит с Гилбрайдом.

Его ветераны помогали поддерживать связь с остальным отрядом.

— Может, кофе и не стоит у них в первой строке списка, — сказал он вслух, — но да. Разумеется. Они знают, что мы не можем питаться мхом.

Лидвилл не дал бы ему столько оружия, если бы опасался, что солдаты вернутся обратно с этим оружием в руках, оголодавшие и злые до чертиков. Однако большая часть их сухпайка была вскрыта ещё до того, как они притронулись к ящикам. Почти из каждого пакета вытащили все самое ценное: сладости, кофе, зубную пасту. Хуже того, даже патронов в некоторых ящиках недоставало.

— Мы нужны им, — заверил Эрнандес.

— Конечно.

— Ты знаешь, что можешь сказать мне все, — продолжил майор, выждав секунду-другую.

На сей раз его тон был резким, даже нетерпеливым.

— Дальше это не пойдет. Только я и ты, Нэйт.

Гилбрайд поставил свою грязную кружку на стол, где была расстелена полевая карта Эрнандеса. Донышко опустилось как раз на границу Юты, где никаких боев не было. Нет. Совсем рядом, где поднималось плато Уайт-Ривер — там, по слухам, Лидвилл использовал против повстанцев собственное нанооружие, покарав две тысячи мужчин, женщин и детей за великое преступление, заключавшееся в починке пассажирского самолёта. Уайт-Ривер надеялся опередить Лидвилл в гонке за лаборатории Сакраменто. Вместо этого они были стерты с лица земли, что послужило наглядным уроком другим бунтовщикам.