Читаем Инферно полностью

Когда они помогли Котовицу перебраться через низкий пригорок, перед Эрнандесом предстал их убогий лагерь: несколько бойцов, сидящих поодаль друг от друга, несколько кусков зеленого брезента, почти сливающихся со склоном горы. Этих укрытий явно недостаточно. Даже если Нью-Мексико атакует где-то ещё, палатки и спальные мешки не смогут вечно защищать их от холода. И все же майор почувствовал гордость. Он сделал все, что мог в сложившихся обстоятельствах. Его бойцы построили лагерь вместе, и это что-то да значило. Однако взгляд Эрнандеса невольно скользил по позициям отряда, оценивая расположение пулеметов и ракетных установок «Стингер».

Солдаты тревожились не зря. К счастью, у вертолетов всегда возникали трудности на такой высоте. Погода была на стороне Лидвилла. Скорей всего, Нью-Мексико придется дожидаться наступления фронта высокого давления, чтобы набрать высоту. Ландшафт тоже был их союзником. Сюда можно было добраться только через один перевал, где склон резко обрывался в долину, опоясанную вьющимися лентами 82-й и 84-й федеральных трасс.

Они отвели Котовица в бункер 5. Оттуда вышли двое солдат, и один сказал:

— Я позабочусь о нём, сэр.

Эрнандес покачал головой. Он хотел остаться с Котовицем.

Однако боец настойчиво повторил:

— Пожалуйста, сэр.

Сержант Гилбрайд, появившийся снизу, застал майора врасплох. Бородатое лицо сержанта раскраснелось от усилий, краска залила щеки, нос и уши. Выглядел Гилбрайд так, словно бежал через весь лагерь. Эрнандеса кольнула тревога.

— Майор, можно вас на минуту, — пропыхтел Гилбрайд.

— Хорошо.

Эрнандес отпустил Котовица, добавив:

— Надеюсь, ты в порядке.

— Да, сэр, — ответил тот.

Гилбрайд уже начал спускаться с холма, и командир двинулся следом. Затем до него донесся высокий, чистый женский голос. Майор оглянулся. Пауэрс и второй солдат, наблюдавшие за ним, быстро отвели глаза.

«Они не хотят пускать меня внутрь», — сообразил Эрнандес.

Проклятье.

Почти все его бойцы были расквартированы в Лидвилле до отправки. Вместе с ощущением безопасности они оставили позади любимых и друзей. Его ветераны рапортовали, что среди восьмидесяти трёх человек в горы протащили как минимум трёх женщин — трёх женщин, не входивших в число морпехов, — но Эрнандес ничего не предпринимал. Среди бойцов было всего одиннадцать женщин, довольно скверное соотношение. Пока что дело ограничилось парой потасовок, и Эрнандесу не хотелось стать причиной внутренних распрей. Майор очень ценил боевое товарищество. Прокормить несколько лишних ртов он был не в состоянии, но и отобрать у бойцов те немногие радости, что остались в их жизни, тоже не мог, даже если опасался последствий. Беременные им сейчас точно не нужны.

Майор продолжал шагать, хмурясь и глядя под ноги. Он тоже оставил кое-кого — молодую женщину по имени Лиз, которой повезло найти работу в городе. Лиз была ботаником и заведовала целым этажом теплицы, расположенной в одном из старых отелей. Солидная должность — но вспоминая Лиз, Эрнандес представлял её рыжеватые волосы и то, как она заводила прядь за ухо, открывая шею и изящную линию ключиц.

Интересно, согласилась бы Лиз покинуть Лидвилл ради него, если бы он попросил?

— Стой, — сказал он, положив руку на плечо Гилбрайда.

Они прошли полдороги до командного пункта. На пустом и широком склоне не было никого, кроме них и одинокого часового у входа в седьмой бункер.

— Я понял, — продолжил майор. — В пятом был кто-то, кого мне не стоило видеть.

Гилбрайд покачал головой и махнул рукой, призывая Эрнандеса идти дальше.

— Нет, — ответил майор. — Мне нужно сделать как минимум ещё одну ходку за камнями.

— Прошу вас, сэр.

Голос Гилбрайда был хриплым и простуженным. Носовые пазухи реагировали на разреженный воздух выработкой слизи, мешавшей сержанту дышать.

Но не это заставило Эрнандеса обеспокоенно вглядеться в лицо друга.

«Сэр».

Обычно Гилбрайд не разменивался на такие формальности. Он знал, что наедине с командиром это лишнее. Нэйтан Гилбрайд был одним из четверых морпехов, сопровождавших Эрнандеса в Сакраменто, но сержант заработал свои привилегии задолго до этого. Они провели вместе весь год чумы. Эрнандеса преследовало чувство вины, смешанное с гневом. Гилбрайда сослали сюда совершенно незаслуженно, однако майор был рад, что друг рядом, — и это тоже заставляло его чувствовать себя виноватым. Эрнандес доверял Гилбрайду, даже если начальство в Лидвилле не доверяло. По сержанту, как по барометру, всегда можно было определить настроение других бойцов. И сейчас Гилбрайд нервничал.

— Если вы себя загоните, все равно от вас не будет никакой пользы, — резонно заметил сержант. — Сделайте перерыв.

Эрнандес знал, что лучше к нему прислушаться, но все же полез в карман куртки и проверил часы. 13:21. Было ещё слишком рано, чтобы сворачивать работу на сегодня. К тому же, если он закруглится, придется отправлять вестового к остальным с приказом заканчивать. А после этого сокращать и завтрашнюю смену, иначе люди начнут ворчать — что означает потерю двух рабочих дней.

Проклятье.

— Ладно, — сказал Эрнандес. — Но тогда придется отозвать и других.