Читаем Инферно полностью

И все же это было чертовски странно. Они так сильно зависели друг от друга. Близость, доверие и сотрудничество требовались им для ежедневного выживания, но при этом беглецы оставались почти чужими. У них хватало времени лишь на то, чтобы перекинуться парой слов, всегда на бегу. Кэм не видел их лиц целыми днями. Он знал своих спутников только по их делам.

Ньюкам, сильный и умный. Его стойкости оставалось лишь позавидовать, но он тащил самый тяжёлый рюкзак и уже прошел вдвое больше, чем Рут и Кэм, разбрасывая в стороне от дороги приманки для насекомых. К тому же вчера он пострадал больше всех. Сержанта с головы до ног покрывали укусы, и Кэм хотел, чтобы тот поспал, — потому что Ньюкам нужен был ему свежим и с ясной головой. Трения в группе начинали внушать опасения. Как боец элитного подразделения, Ньюкам, естественно, предполагал, что ему придется отвечать за двоих гражданских. Но и у Кэма, и у Рут были основания претендовать на лидерство.

Рут. Обернувшись к ней, Кэм увидел, что ученая свернулась рядом с рюкзаком, как маленькая девочка. Молодой человек задержал на ней взгляд.

Рут вырвали из привычных условий. Разум всегда был её сильной стороной, но сейчас она менялась прямо на глазах. Становилась крепче и агрессивней. И ещё привлекательней. Лучше всего Кэму запомнились её тёмные глаза и курчавые волосы. Рут не была красавицей в общепринятом смысле, но она была здоровой и опрятной. И искренней.

Кэм не понимал, почему её гложет чувство вины. Рут не имела никакого отношения к тому, что произошло, она проделала потрясающую работу и все же явно корила себя. Это их тоже объединяло, отделяя от Ньюкама. Ньюкам не знал, что такое поражение. Да, их захват лаборатории обернулся кровавым побоищем, в котором погибло пятеро его товарищей, но сержант в трудных обстоятельствах проявил себя наилучшим образом. Все ошибки произошли не по его вине. Его просто не задело так сильно, как Рут и Кэма. Не самый лучший повод для близости, но уж какой есть.

Кэм отвернулся от женщины. Своим движением он вспугнул бурого паука, который засеменил прочь по бетону. Бывший патрульный раздавил его и перевел взгляд на развалины и паучьи сети. Он боролся с собой, стараясь успокоиться.

Кэм научился сдерживать гнев и голод, но его чувства к Рут имели совсем иную природу. Рут излучала тепло и свет, а Кэм так истосковался по чему-то хорошему. Он слишком ясно представлял, чего они могли бы достичь вместе. Возможность усовершенствовать наночастицы, найти новые пути их использования одновременно поражала воображение и вселяла страх. На кон было поставлено куда больше, чем их собственные жизни.

Мир, который знал Кэм, доживал последние дни. На календаре было девятнадцатое мая, но по пути они почти не видели новой весенней зелени — даже таких неприхотливых цветов, как маки и одуванчики. Кузнечики, муравьи и жуки уничтожали растительность, но многие виды вяли и вымирали просто потому, что их никто не опылял. Похоже, не осталось ни пчел, ни бабочек, ни мотыльков. В горах происходило то же самое.

Если их миссия завершится успехом, если человечество когда-нибудь спустится с трехкилометровой высоты, людям придется долго бороться за выживание на разоренной планете. Пройдет несколько поколений, и их внуки по-прежнему будут вести войну против насекомых, пустынь и наводнений, если не разовьют новые нанотехнологии — не создадут крошечные машины, способные сражаться, и машины, способные строить. Рут говорила, что это, вообще-то, возможно. Тут Кэм понял, что снова смотрит на неё, вместо того чтобы наблюдать за периметром.

— Вот черт, — буркнул он.

Присутствие в группе женщины уже начало сказываться на их отношениях. Да вот хотя бы то, что она справляла малую нужду в стороне, в то время как Кэм и Ньюкам совершенно не стеснялись друг друга. Но были и другие нюансы — как он брал её за руку, помогая перебраться через изгородь или мотки проволоки, или как она благодарно кивала, когда Кэм открывал жестянку с консервированными грушами и предлагал ей первой. Делал ли он что-то подобное для Ньюкама? Наверное, да. Он не раз хватал второго парня за руку, когда они перелезали через разбившиеся машины. А прошлым вечером даже протянул ему первому банку с шоколадным сиропом, потому что Рут все ещё возилась с консервированной ветчиной. Но с Ньюкамом это происходило естественно, без всякой задней мысли.

С Рут Кэм во все вкладывал дополнительный смысл. Он на что-то надеялся — это радовало и в то же время выводило из равновесия. Кэм не рассчитывал, что Рут ответит ему взаимностью. Не с его уродливым, покрытым волдырями лицом. Не с его искалеченными руками.

Это могло бы разозлить его, но он сам был свидетелем того, к чему такое ожесточение приводило других. Сойер. Эрин. Мэнни. Джим. Все они умерли. Прошло уже достаточно времени, чтобы Кэм сумел увидеть в ином свете и себя, и других. Либо ты учишься жить в мире с самим собой, либо двигаешься по пути саморазрушения, сразу или постепенно. Кэм был благодарен за то, что стал частью чего-то большего. Стал кем-то новым.