Читаем Инферно полностью

Плотная группа стояла в двадцати метрах от него на тротуаре. Кэм выделил из толпы Силверстейна, Джослин Колвард, на большее у него не хватило сил. Похоже, все двенадцать пассажиров пикапа добрались целыми.

Прайс оказался прав — его вариант был лучше. Ну и что, что им пришлось сначала заехать далеко на запад? В поселок они, должно быть, прибыли ещё час назад. Обеим группам пришлось проделать пешком примерно одинаковое расстояние, но Прайс со своими людьми шёл по лесовозной дороге и гладкой поверхности шоссе № 14.

Кроме того, Прайсу не пришлось тратить время на возню с машинами. Открытые двери и потревоженные кости красноречиво говорили, что все автомобили до них уже пытались заводить.

В приливе радости юноша подался вперёд, хотя висящая на его плече Эрин умоляла остановиться.

Он знал, что причиняет ей боль, что девушку клонит в сон. Но лучше двигаться без передышки. Группа Прайса шла по улице, ведущей к гаражу департамента транспорта, и вскоре оказалась бы рядом, но Кэму не терпелось увидеть выражение на их лицах. Это стоило лишних пятидесяти шагов.

Эрин перестала перебирать ногами и простонала «стоп!». Кэм и Бакетти наклонились, удерживая её от падения.

— Назад! — проревел сзади Сойер.

Кэм замер. До него вдруг дошло, что Голливуд размахивал руками не в знак приветствия. Юноша пытался предостеречь.

Люди, столпившиеся на тротуаре, расступились, оставив перед собой, как столбы ограждения, три фигуры — Прайса, Нилсена и Силверстейна. За спиной Нилсена зиял дверной проем с оформленной в стиле Дикого Запада вывеской «Охотничий магазин».

Прайс опустил винтовку стволом вниз вдоль бедра, словно не мог удержать её на весу. Продолговатое туловище Силверстейна не позволяло рассмотреть, какое у него оружие. Из-за плеча виднелся лишь краешек дула. Нилсен сжимал в гигантских лапах по пистолету, стволы которых выглядели как уродливые окоченевшие пальцы.

— Назад! — приказал Сойер ещё раз.

— Во-во, валите отсюда! Чтоб мы вас больше не видели! — выкрикнул Силверстейн.

Кэм помнил, что Даг Силверстейн всегда, даже во время самых отчаянных споров, был сдержан и не повышал голоса. Его нервозность казалась теперь фальшивой.

Что-то тут было не так. Даг словно стал меньше ростом, скособочился на одну сторону. Прайс сделал знакомый, рассекающий воздух жест, но не произнес ни слова.

Кэм не узнавал спутников, с которыми они расстались на склоне горы.

В голосе Голливуда не осталось ничего от уверенности сумасшедшего, которому нипочем было пересечь долину:

— Уходите, прошу вас.

Это — голос пропащего человека, старика.

Сойер пропустил призыв мимо ушей:

— Бросайте оружие, Прайс!

— Идите отсюда! — истошно заорал Силверстейн.

Бакетти закашлялся, ему ответил такой же кашель из задних рядов группы Прайса — негромкий, булькающий скрежет. Страдали все одинаково, и так было с самого начала.

Сойер не сдавался:

— Бросьте оружие!

Замерший посередине, Кэм боялся пошевелиться или раскрыть рот. Стороны толкал к действию нарастающий страх. И Сойер, и Прайс, поставленные судьбой в одни и те же обстоятельства, приняли одинаковое решение.

Слишком сильно эти двое ненавидели друг друга.

Кэм бросил взгляд через плечо, собирая слова в предложения в отяжелевшей голове, но передумал, решив не лезть на рожон. Мэнни доковылял до конца квартала и остановился в десяти метрах. Сойер, не покидая перекрестка, занял позицию за синим почтовым ящиком и вытащил револьвер.

— Эй, ну что вы! — крикнул Голливуд, теперь уже громче. Сбитый с толку дурачок тоже хотел сделать как лучше, но так и не понял всю глубину страха и ожесточения, раздиравших компанию на вершине. Страсти эти от Голливуда, конечно, скрывали, но он и сам явно не хотел замечать тысячи намеков.

— Эй-эй! — прокричал японец ещё раз. Прайс очнулся и бросил Сойеру вздорное обвинение:

— Ты нас уже достал, душегубец…

Замешательство в мыслях Кэма сменилось мимолетным воспоминанием о Чэде Лумасе, втором убитом и съеденном ими спутнике. Но ели-то все! Никто не отказался от тушеного мясца. Чего такого Прайс нашептал в уши Голливуда, убедив его переметнуться на свою строну?

— Это ты убил её! — проворчал Прайс. Кэм, оглушенный сознанием вины, неправильно истолковал его слова. Джим говорил о Лоррейн. «Достал» — это о пикапе.

Кэм попытался найти в толпе сожительницу Прайса, но окружавшие Джима фигуры были похожи друг на друга, сплошные очки да капюшоны. Видимо, бросили по дороге…

— Джим, я же помог ей — с рукой… Помнишь?

— Помалкивай, черномазый.

Так Кэма никто не обзывал с самого конца света. За все время, проведенное вместе, в самых жестоких ссорах, никто никогда не поминал вслух цвет его кожи. Теперь это означало, что прежний Джим Прайс окончательно испарился, уступив место первобытно-подлой твари.

— Проклятый латинос, пидоры гнойные, это вы её убили! — Прайс тряхнул винтовкой в правой руке. — Пидоры!

За спиной Кэма произошло какое-то движение. Силверстейн и Нилсен отреагировали одновременно. Даг снял с плеча винтовку и выставил её перед собой, как пику. Нилсен вскинул руки с пистолетами.