Покачиваясь, он висел примерно в десяти метрах над землёй, запакованный в кокон из гибкой металлической сетки. Рюкзак и нож валялись внизу, в клубах оседающей пыли.

Вцепившись пальцами в ячейки, бегун подтянулся и занял привычное вертикальное положение. Если бы бегун твердо стоял на двух ногах на земле, то колени его дрожали бы. Но он сидел. И ничего не мог изменить.

Все просто: он попал в ловушку. Ржавый скрип издали при раскрытии два шеста, находившиеся за автобусами. Шесты, как удочки, подняли вверх и закрыли на магнитный засов сетчатый кокон. Бегун отлично видел чёрный солнечный генератор средних размеров, вкопанный за автобусом и небрежно присыпанный листвой у основания. Он поднял одну руку и попытался разомкнуть железный «сфинктер» замка, но бесполезно — силы магнитного поля удерживали его намертво. Можно было бы понадеяться, что за ночь беспрерывного поддержания поля такой силы генератор исчерпает все запасы энергии, но стоило ли рассчитывать на ночь?

И как часто те, кто обустроил эту ловушку, её проверяют? Раз в день? Два раза? Да и кто они? Люди, конечно же, люди с большим опытом и знаниями. Кто ещё соорудил бы такое?

Где-то на первых этажах домов по обе стороны улицы находились натягивающие элементы. Бегун не мог сказать точно, как они устроены, но тонкие тросы, поддерживавшие шарнирные шесты в разложенном состоянии, уходили в темноту разбитых окон.

Бегун вцепился в сетку снова, чуть подтянулся и попытался попрыгать. Шесты качнулись, но устояли.

Тогда бегун достал запасной нож, просунул его в ячейку и начал пилить проволоку. Через пять минут он понял, что это бесполезно, так как ему удалось лишь поцарапать верхний окислившийся слой металла, не повредив его ни на миллиметр. Лезвие ножа от этого порядком затупилось.

Бегун засунул нож обратно и откинулся назад, размеренно покачиваясь, словно в гамаке. Солнце вставало над городом. Скоро, примерно после двенадцати часов, оно начнёт светить прямо в лицо. И тогда он просто зажарится на месте, как в большом гриле, если не сойдет с ума раньше. Никакой надежды на спасение. Даже вода осталась в рюкзаке. Бегун замер, пытаясь собрать слюну, но её во рту не было вовсе, горло пересохло. То ли от волнения, то ли из-за того, что последний приём жидкости произошел слишком давно.

Он посмотрел на часы: до следующего приема жидкости оставалось меньше пятнадцати минут. Организм, привыкший к приему еды и воды в строго определенное время, естественно, взбунтуется. Пищевая ломка. Ещё ни разу бегун не доводил себя до такого состояния.

Он не боялся смерти, потому что постоянно ходил где-то с ней рядом. Не то чтобы по краю, но как в театральном представлении — за кулисами. Он знал и видел все её представления, знал, насколько она хороша в своей актерской игре и как умеет перевоплощаться за какие-то секунды, делая из милых и добрых людей злобных монстров, царапающихся и пытающихся вырваться из могильной оркестровой ямы на последних секундах.

Но бегун не хотел царапаться. На это нужно тратить энергию, а он предпочитал верить до последнего, что ему удастся выпутаться и из этой ситуации. Но, похоже, наступил момент, когда хитрую лису загнали в угол и вокруг неприступные стены и оскаленные клыкастые морды гончих собак.

Бегун закрыл глаза. Зачем он остановился, чтобы снять бейсболку?! Он задремал с мыслью, что, вполне вероятно, постарается уговорить гончих псов, загнавших его в этот капкан. Он уснул, закрыв лицо руками.

Его разбудил шум мотора и шорох шин.

Глава 24

Бегун открыл глаза — судя по солнцу, с тех пор как он их сомкнул, прошло около часа. Он посмотрел вниз и увидел то, о чем уже догадался. По звуку. Большой шестиколесный корабль остановился примерно в пятнадцати метрах от ловушки. Затем открылась дверь, и из недр пыльного кузова выпрыгнул человек.

Всего один, хотя бегун ожидал, что людей будет несколько.

Один — это хорошо. Есть шанс с ним справиться, хотя молодой мужчина, медленно приближавшийся к бегуну, имел хорошее сложение и уверенно держал в руке пистолет.

Он шёл, оглядываясь, реагируя на каждый звук или движение ветра. Судя по одежде и не слишком сильному загару, он мог быть странником, да и корабль принадлежал явно к той категории машин, на которых путешествовали по свету одиночки. Но зачем ему нужна ловушка? Для того чтобы поесть? Или заработать? Или?

Этих «или» накопилось так много, что бегун не выдержал и первым подал голос, вцепившись в сетку и прижавшись к ней лицом:

— Эй, слушай, может, договоримся?!

Мужчина посмотрел на него, но ничего не ответил.

Он уже находился практически под бегуном, рядом с рюкзаком. Он поднял нож и внимательно осмотрел его, чтобы затем засунуть в ножны на ноге. Там торчал другой клинок, поэтому второй еле уместился, неловко топорщась, словно большая заноза.

— Да бери его! Я не возражаю! — снова подал голос бегун.