Читаем Инферно полностью

С той поры, как Густав покинул Тиски, чёрные сны приходили к нему дважды. Два раза за три месяца — разве не праздник? И, что самое интересное, странник о них забывал. Ночью видишь сон, а утром ничего не помнишь. Как не помнишь, о чем вчера трепался с тем самым приятелем за пивом.

Вчерашний день выдался для Густава необычным. Он провел за рулем сутки и устал как собака, но не хотел останавливаться. Температура к ночи понизилась до минус десяти. Странник клевал носом, глаза слипались, и он смотрел на ночную дорогу через камеру, а не по фарам. И когда Густав в очередной раз провалился в сон, вздрогнув всем телом, нажал на газ и дернул рулем, он принял решение остановиться.

Практически ничего уже не соображая, Густав встал на краю дороги, выдвинул ящик из-под сиденья и достал оттуда тёплую одежду. Двойные носки, толстовка с капюшоном, толстенные штаны. Он быстро надел все это на себя, расстегнул теплосберегающий спальный мешок и залез внутрь, блаженно вытянувшись на кровати.

Странник мгновенно провалился в сон, и когда проснулся, то поначалу не понял, какое сейчас время суток.

Он резко открыл глаза, спустил ноги и сел, завернувшись в спальный мешок. Подушка упала куда-то за спину. Было не то чтобы холодно, но и не слишком тепло, странник ощущал студеный воздух кожей лица, остальное тело оставалось в удобном, горячем после сна мешке.

В салоне было темно. Густав повертел головой, разминая шею, вылез из мешка и, потирая руки, зашел в кабину. Через лобовые стекла также ничего не было видно. Странник слегка насторожился. Возможно, он проспал час или два, а теперь проснулся и потерял ориентацию во времени, ошибочно приняв ночь за утро.

Он повернул ключ зажигания, подсветка приборов мягко вспыхнула, показывая все необходимые данные, но Густав не обратил на них внимания. Главным для него сейчас являлось время. Согласно бортовым часам, было ровно одиннадцать утра.

Но за окном темень! Что за дела творятся?

Пошатываясь, Густав вернулся в салон и поднял с пола пистолет. Он оказался отвратительно ледяным, поэтому пришлось натянуть на пальцы рукав толстовки и взять пистолет через материю.

Странник отщелкнул ручку боковой двери и потянул её в сторону. Но дверь стояла как влитая.

— Твою мать! — прошипел Густав, положив пистолет в карман и взявшись за ручку двумя руками.

Несколько сильных рывков — и она вдруг резко отошла, ухнув и оторвавшись от уплотнителей, как будто была приклеена. На мгновение странник ослеп от белого света и отшатнулся назад. Откуда-то сверху, наверное с крыши корабля, летели крохотные искрящиеся снежинки и плавно опадали вниз.

Густав прикрыл дверь не до конца, чтобы замок не примерз снова, и обошел вокруг корабля, оставляя глубокие следы.

Машину занесло порядочно. Да что там — её занесло полностью и сверху ещё сантиметров на двадцать. Но главное, что очень не понравилось страннику и за что он себя тут же обругал, — вышло так, что он, сам того не ведая, заночевал в городе. А может быть, в поселке или деревне, неясно, так как на навигаторе ничего конкретного не значилось. В темноте Густав не заметил высотных домов возле дороги.

Он сделал глупость, которая могла стоить ему жизни.

Столько ошибок, и все сразу: остаться в России в зимний период, остаться ночевать в городе, остаться почти без шансов на то, чтобы выбраться отсюда в более теплые края и зазимовать где-нибудь неподалеку до самой весны.

Он повел плечами, и по его продрогшему телу побежали мурашки. Нужно было вернуться в корабль за инструментами и очистить машину от снега.

Маленькая солдатская лопатка лежала в багаже, как и все остальные жизненно необходимые в странствиях инструменты. Густав был аккуратистом, и все вещи на борту его корабля лежали в четко определенных местах.

Лопата соседствовала с ломом и мотыгой. Странник не помнил, когда он пользовался двумя последними, но вот первая частенько его выручала. Например, когда он однажды попал на отрезок бездорожья — трассу длиной в несколько километров, разрушенную неведомым катаклизмом, который подмыл основание и обрушил полотно асфальта. И хотя по отчету навигатора здесь была обозначена проезжая дорога, корабль Густава завяз примерно на половине пути, и страннику пришлось буквально выкапывать его из грязи, проезжать десять — двадцать метров и снова копать весеннюю грязь, проклиная повторенье, твою мать, ученья.

Густав выдохнул, и пар тут же исчез в бодрящем морозном воздухе. Нос покалывало, и это означало только одно — пора согреться.

Странник ловко забрался на верх корабля, встал на колени и принялся сбрасывать снег как можно дальше от машины. Выбор крыши как первоочередной цели имел веские основания, ведь солнечные батареи, занимавшие всю её поверхность, не могли, будучи засыпанными снегом, впитывать в себя энергию.