Не удивляйтесь тому, что вы видите. То же самое происходит повсеместно. В любом уголке Земли. Где-то оставшиеся в живых собираются группами и обустраивают свой быт. Но мы с вами одни. В этой квартире раньше жил хозяин, чей пустой автомобиль влетел в железобетонное основание моста под тихие напевы русского рока. Отсыревший, провисший клочьями потолок. Изогнутые стены. Кто мог так изогнуть стены? Да никто, это всего лишь пластик, и со временем запас его прочности кончился.

Перешагните через мертвого кота, или белку, или большую крысу. Это существо когда-то бегало и веселилось. И умерло оно своей смертью, оставив после себя кучку костей и истлевшую шкуру. Смешно, но для тех, кто испарился после Большого Взрыва, смерть в подобной форме стала бы наградой.

Кухня, спальня. На покрывале, даже в полутьме, блестит иней, посеребривший также и углы, и стекло в распахнутом окне, и пол. На стене висят фотографии в рамках. Их множество, и они настоящие, бумажные. И они сохранились. Если достать их из-под стекла, распрямить, вытереть рукавом и поднести к свету, то можно заглянуть в прошлое. Вернее, для вас это настоящее или будущее. И я бы не советовал разглядывать эти фотографии, потому что нам не важно, кем был хозяин квартиры. Менеджером, строителем, писателем, директором. Он один из миллиардов погибших. Должно быть, когда отгремел Большой Взрыв, на том свете образовались гигантские очереди. Как поток нелегалов из Мексики, стремившихся в США. В ваше время ведь ещё существовали эти страны — Мексика, США? Хорошо, если да, тогда этот пример вызвал в вашем воображении точные образы.

Пройдем мимо фотографий, заглянем в ванную. В ванной в тусклом, покрытом известковым налетом зеркале ничего не отражается. А что вы хотели, ведь вас нет.

Ничего здесь не трогали, ничего здесь не изменилось. Даже батареи, даже подогрев полов, под этим полом не видный, даже электрический обогреватель в шкафу, над которым висит пара истлевших от сырости пиджаков, несколько рубашек, футболок, один галстук и майка, в которой хозяин квартиры играл в футбол — все это никогда и никому больше не понадобится.

В его спальной комнате плоский телевизор на полстены, кровать с ортопедическим матрасом, мини-блок компьютера, вывалившаяся из подвесного потолка лампочка. Строительная компания, делавшая тут ремонт, давно уже исчезла с лица земли, оставив пустой офис и полоумных потомков директора, которого дуга невзначай задела одним лишь краем. Он думал, что ему с женой повезло выжить. Но у них родилась тройня, сиамские близнецы, сцеп ленные головами по цепочке, друг за другом. Его жена повесилась на шнуре от жалюзи, а он не смог, струсил. И до конца своих недолгих дней жил в винном магазине, пока его там не нашли другие муты. И после него осталась эта мерно покачивающаяся на проводах лампочка. Достойная память достойному человеку.

Подойдем к окну. Помните, в самом начале мы представляли себе теплое утро в тёплой квартире с чашкой кофе. Сейчас у нас дрожат руки и онемел нос.

Выглянем в окно.

Вокруг белоснежная зима. После Большого Взрыва все немного изменилось и в холодных регионах стало теплее, а в теплых — жарче. Для странников это, конечно же, удобно. Да и для всех выживших.

Вы не знаете, кто такие странники? Я хочу показать вам одного из них.

Внизу фонари с барскими снежными шапками на плафонах. Снежный воротник на подоконнике в доме напротив. Кроны деревьев, превратившиеся в гигантскую цветную капусту. Залетная птица, чёрной линией прочертившая безоблачное, ясное небо.

Возле обочины большая прямоугольная штуковина, которую засыпало снегом за ночь. Колеса, окно, кузов. Перед нами корабль странника. Стекло заиндевело, но вы можете заглянуть, вы умеете влезать.

Внутри молодой человек. Ему не больше тридцати лет, скорее всего около двадцати пяти. Он спит в термальном мешке в одежде. Подойдите к нему поближе и посмотрите, есть ли у него маленький, едва заметный вертикальный шрам на нижней губе.

Есть? Тогда это он. Странник.

Глава 2

Густав спал крепко. В последнее время он стал быстро засыпать, и это его радовало. Он просто ложился на бок, просовывал одну руку под маленькую подушку, пальцы другой под щёку, несколько минут смотрел перед собой, а затем проваливался в сон.

Пистолет лежал на полу под кроватью, и нужно было всего лишь опустить руку, чтобы дотянуться до него. Густав знал странников, которые спали и трахались с оружием, но считал, что лучше потратить секунду на то, чтобы дотянуться до пистолета, чем спросонья прострелить себе живот.

Иногда ему это снилось.

Ты не можешь назвать другом того парня, что каждые выходные заглядывает к тебе на пару бутылок пива, и вы вместе с ним рассуждаете о достоинствах больших и малых форм женской груди. Это обычный приятель. Так и кошмары Густав стал воспринимать как мелкие неизбежные неприятности.