Читаем Инферно полностью

Семен бежал, придерживая тяжёлый дробовик двумя руками, и поэтому не мог поспевать за несущимся во весь опор впереди них маленьким мутом. Густав, без труда догнав, решил остаться сзади и прикрывать обоих.

Он оглянулся. Трое мутов вышли из-за ряда двойных колонн, но среди них не было видно самого на данный момент страшного — с робовинтовкой. Эти муты, в отличие от своего маленького собрата, двигались медленнее, и на то имелся ряд причин физического характера. Странник по собственному опыту знал, что иногда муты выглядят совсем как люди, но внутри у них обязательно что-то сломано. Причем сломано от рождения.

В том, что маленький мут знал это помещение как свои шесть пальцев, Густав убедился, когда увидел, что они приближаются к той самой заветной двери. Она маячила справа, между колоннами, и до неё оставалось совсем ничего. Но преследователи снова открыли огонь. Так как они стреляли на бегу, а манера их передвижения не слишком способствовала меткости, то первые пули прошли мимо. Семен вскрикнул, втянув голову в плечи. Густав выстрелил назад, даже не целясь, наугад, и крикнул:

— Уходим направо!

Они практически синхронно убежали за колонну и вышли с другой стороны — сначала маленький мут, затем Семен, а потом и странник. Но тут раздался роковой выстрел. Густав по звуку понял, что это заговорила робовинтовка. И она нашла себе жертву — пуля прошла перед носом странника, обдув его горячим воздухом, и попала в плечо Семена. Его развернуло, как от сильного тычка, он упал, проехался на спине по бетонному полу, оставляя на нём кровавый след и трогательно прижав дробовик к груди. Густав машинально отметил искаженное болью лицо охотника и нелепую фигуру маленького мута. Тот бежал задом наперед, не останавливаясь, в отличие от Густава. Его лицо приняло умоляющее выражение, он как бы хотел сказать: «Извини, прости, мне очень жаль, что так вышло, но так уж вышло».

Все эти наблюдения отняли у странника даже не секунду, а меньше. Затем он остановился, развернулся и застрелил мута с робовинтовкой, не приняв, правда, в расчет возможности этого оружия.

Мут шёл по диагонали, выцеливая людей через колонны. Дверь, к которой они стремились, была у него на виду, и при удачном стечении обстоятельств он смог бы застрелить сразу троих, если бы они, построившись гуськом, попытались вбежать в дверной проем.

Густав видел, как «Семенова» гильза уже практически падает на пол, а затвор вгоняет новый патрон в дуло умной винтовки. Сейчас он ощущал себя как в бреду, когда попадаешь в вязкое, прозрачное желе, в котором все движения твои неторопливы и медлительны, даже если прилагаешь усилия. Странник никогда ещё не стрелял с таких больших расстояний, к тому же в полутьме, и никогда ещё от его решения не зависело сразу несколько жизней, включая собственную. Но когда он вскинул руку и нажал на курок, было уже поздно решать что-то ещё. Он только смог отпрыгнуть в сторону, потому что мут тоже выстрелил. Они стартовали одновременно — странник, пуля странника и пуля мута.

Последняя предназначалась сердцу странника. Сердца любят подобные подарки, они заходятся в оргазме, фонтанируя литрами крови, и клокочут, трепеща. И только благодаря тому, что Густав успел вовремя уйти с траектории полета собственной смерти, пуля вбила своё свинцовое тело в стену, примерно в полуметре от испуганного маленького мута.

Густав вскочил, мельком удостоверившись, что мут с робовинтовкой не умеет жить, лишившись верхней половины черепа, и схватил Семена за шиворот.

— Бог ты мой! — заорал охотник. — Больно же!

— Терпи.

Странник начал рывками подтягивать охотника к двери. Маленький мут, стоя в проеме, беспокойно крикнул:

— Быстрее!

— Без тебя знаю, — огрызнулся Густав. Он поднял голову и увидел, что муты с обычным оружием выбежали из-за двойных колонн, мешавших им видеть людей, и теперь быстро приближались.

Одной рукой придерживая Семена за одежду, Густав выстрелил в мута с длинноствольным ружьем. Пуля прошла через горло, разорвав сонную артерию, и эффект от этого был сродни лопнувшему воздушному шарику, наполненному красной краской. Такое большое кровавое облако, оросившее все вокруг. Остальные муты бросились врассыпную.

Он успел подстрелить ещё одного, пока тот решал, к какой колонне бежать — правой или левой, и теперь их оставалось не более пяти. Густав не мог точно сказать, тем паче, что никто не отменял подкрепления. Вряд ли за ними сейчас охотилось все население этих подземных заводских помещений, возможно, где-то ожидал своего звездного часа резерв.

— Да помогай же мне! — прикрикнул странник на Семена, который совсем обмяк и лежал на полу, словно кусок расплавленной резины.

Охотник застонал и начал сучить ногами, отталкиваясь от шершавой пыльной поверхности. Так дело пошло лучше, странник даже приподнял Семена повыше, и теперь ему приходилось лишь поддерживать верхнюю часть его туловища. Этакая продуктовая тележка с костями и кишками, в кожаном плаще.