– Да, – закрыл глаза Алексей. Он сделал жест, призывая меня продолжить мысль. Но я не знал, как задать свои вопросы так, чтобы они не прозвучали по-идиотски.

– Британская империя чрезвычайно обеспокоена сложившейся ситуацией. Позвольте спросить, в чем ваша цель?

– В том, чтобы поговорить с вами.

– Почему же тогда не связались с дипломатами, как полагается?

– Ах, если бы это было возможно… Но мой рассказ непрост. Рассказать словами мало. Мне нужно правильное время, правильное место и правильный слушатель. Благодарю, что нашли в себе силы посетить мою скромную обитель. Что ж, откуда мне начать?..

– Это вы омертвили Дмитрия?

– Омертвил… – эхом отозвался Алексей, глядя брату в лицо. – Я дезертировал и увел за собой мертвецов новой модели. Это была часть моего замысла. Но еще я избавился, насколько хватило моей власти, от большей части технической документации… А вы? – обратился он к Красоткину. Тот кивнул:

– Учитель устроил, чтобы к московским «Записям» приняли все необходимые меры. Таким образом, на государственном уровне вопрос временно решен. На переговорах с адептами Звездной Мудрости у нас пока остались рычаги. Экспансионистов очень сложно остановить. Они чересчур внушаемы. Но мы нашли предателя. Вы были правы…

Алексей взмахнул пальцем, и Красоткин, вспомнив, что мы тоже здесь, умолк.

Однако Алексей с тихим нетерпением ждал, что же еще скажет его юный друг.

– Судя по всему, копию передали японскому правительству. Мы слишком расслабились, не принимая всерьез их совсем молодое государство. Скорее всего, это дело рук посла по фамилии Эномото.

– Тут уж мы бессильны, – спокойно кивнул Алексей и задумчиво обернулся ко мне. – Я пока не могу ответить на ваш вопрос.

А, так он помнит, как я, рассердившись, что нас совершенно вычеркнули из непонятного разговора, спросил про мертвеца Дмитрия.

Загадочно улыбнувшись, Алексей добавил:

– Завтра я вам все подробно объясню.

– Терпеть не могу скучную болтовню. Пойдемте уже! – вклинился Барнаби, который давно заскучал. Красоткин бросил на него взгляд, полный укоризны, но Алексей жестом осадил его.

– Да, разговор и в самом деле непростой. Даже ума не приложу, откуда следует начинать. Возможно, от сотворения мира или Адама. Но пожалуй, правильнее всего будет начать с Того Самого.

VIII

«То Самое».

То, что приняло жизнь в конце прошлого столетия.

Существо, очнувшееся в лаборатории Ингольштадта, так и не получило имени.

Все называют его «Тем Самым» Чудовищем Франкенштейна. А со временем имя его создателя перешло к созданиям.

Породивший его одинокий гений, Виктор Франкенштейн, сам испугался собственного творения и сбежал, и Чудовище, облачившись в первые попавшиеся одежды, отправилось скитаться. Оно обучилось речи и письму и обнаружило в карманах пальто, которое захватило с собой, исследовательские записи с подписью Франкенштейна.

Воспылав гневом к породившему без спросу и безответственно покинувшему его создателю, То Самое устремилось по следам Виктора. И потребовало у своего создателя супругу. Поначалу тот согласился, но в последний миг передумал и презрел свое творение.

Чудовище всего-то и хотело, что вести тихую жизнь с супругой где-то вдали от людских глаз, но теперь решило отомстить Виктору, убило его невесту и исчезло. Беглец и охотник поменялись местами, в своей погоне они обогнули всю Евразию и устремились к Северному полюсу.

В этих морозных широтах Виктора обнаружил на льдине и спас полярный исследователь Роберт Уолтон, которому обессилевший Франкенштейн и рассказал в подробностях свою историю, перед тем как испустить дух. То Самое проникло на корабль, увидело его бездыханное тело, постигло, что мир его угаснет вместе с несовершенным создателем, и отправилось на пронизывающий север, дабы самому предать себя огню.

Власти Баварии реквизировали все материалы из лаборатории Ингольштадта, и они стали достоянием будущих некроинженеров. Записи получили название «Собрание Франкенштейна».

Эту сказку печатают даже в детских учебниках.

– Все началось с Того Самого? – сбитый с толку, переспросил я. В моей голове грохнула еще одна дверь, ведущая из мира писательских фантазий в реальный.

– Вам не кажется странным? – тихо спросил Алексей. – Те чудовища, которых знаем мы с вами, сильно отличаются от Того, которое создал Франкенштейн. В публикациях типа вашего «Стрэнд Мэгэзин» его всегда изображают отвратительной тварью, но в записях Мэри Шелли он описан пусть и внушающим ужас, но чрезвычайно разумным. Настолько, что его можно назвать джентльменом. Но главное отличие современных мертвецов от Того Самого Чудовища в том, что оно обладало даром речи.

Я попробовал возразить Алексею, который явно не проводил границы между художественным вымыслом и реальностью: