Читаем Империя мертвецов полностью

Периодически летящие в нашу сторону копья стали путеводной нитью к карамазовскому царству. Постепенно их становилось больше, а порой нам приходилось и уворачиваться. Мертвецы всегда целятся точно, поэтому не верится, что они хотели нас просто запугать. Завидев лодку, разбросанные по участку мертвецы как будто что-то вспоминали и механически метали копья. Однако после этого застывали и только покачивались. Пополнять арсенал они, вероятно, уходили по ночам.

Какая слабая оборона. Вроде чувствуется, что Карамазов хочет защититься, а вроде ему и все равно. Как будто он выставил стражей для галочки. Но перед кем ему отчитываться? Дозорные атаковали мало того что с дальней дистанции, так еще и всего один раз, поэтому наверняка я утверждать не решался, но на вид они казались мне мертвецами новой модели. Копья вели нас. Каждое нападение подтверждало наш маршрут. Карамазов давал понять, что не против гостей.

Мы гребли день и ночь, разбившись на смены.

И вот на самом горизонте вдруг показался насквозь прогнивший причал. Река на повороте намыла небольшую отмель, и вверх по склону поднималась похороненная под снегом лестница с низкими ступенями. Там распахивал свой зев грот, украшенный барельефами в греческом стиле, и мертвецы, подобно уставшим изгнанникам, выстроились, чтобы встретить нас. Среди них затесались и женщины, и даже совсем маленькие дети, и они меня ужасно поразили. Маленькие их тела, помимо живости, утратили и всякое подобие детскости, на лицах застыло полное бесстрастие. Эти дети стояли навытяжку неотличимо от взрослых.

Из-за вялых движений они напоминали изможденных долгими скитаниями погорельцев – побитых жизнью, едва волокущих ноги. Эффект зловещей долины был столь силен, что казалось, будто мертвецы глумятся над жизнью, которая их предательски оставила. Я видел, что все они относятся к новому типу.

Когда нос нашего судна ткнулся в берег, какая-то невидимая сила заставила мертвецов расступиться и открыть нам дорогу. Из грота вышел высокий худой человек. Одет он был в тонкий подрясник, на груди голубой – возможно, лазуритовый – крест, подвешенный на джутовой веревке.

Когда расстояние между нами сократилось, Красоткин встал, лодка покачнулась, и я вцепился в борт. Мужчина в подряснике покачал пальцем, мертвецы покрепче тут же ступили в ледяную воду, ухватили лодку за корму и подвели ее к полуразрушенному причалу.

– Коля! – окликнул Карамазов Красоткина.

– Алеша! – отозвался тот.

Мы прибыли в карамазовское царство.

Карамазов с тусклой лампой в руках вел нас за собой вверх по лестнице, выбитой прямо в скале.

– Обычно мне не нужен свет, – тихо сказал Карамазов и беззвучно, точно привидение, завернул за угол. Единственный живой среди мертвецов ни капли не удивился нашему появлению. Тихо и чрезвычайно обходительно он отворил дверь на лестничной площадке. За ней оказалась комната с вырубленными наружу окнами. В стене был камин. Интересно, как они решили проблему вытяжки? Простая мебель, целая гора книг и связки записей. Мне показалось, что вся обстановка напоминает монастырскую келью, даже на стенах остались светлые пятна, как будто от снятых икон. В нишах-полках поблескивали голубизной прожилки лазурита. Половину комнаты занимал стол с шестью стульями.

– Может, тут и в самом деле когда-то была келья. Царство пресвитера Иоанна – оплот христианской веры, – молвил Карамазов, хранивший все это время молчание, и жестом пригласил нас сесть.

– Ватсон. Джон Ватсон.

– Алексей Карамазов.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Его кристальный взгляд проник мне в самую душу. В нем не горело фанатическое пламя. Щеки впали, но он не выглядел сильно изможденным. Меня встретил тихий, сдержанный взгляд ученого монаха.

– Я рад, что вы успели, – прошелестел Карамазов, ни к кому конкретно не обращаясь, и тут раздался громоподобный стук в дверь.

– Прошу, – пригласил Алексей, и на пороге появился мертвец. Неуклюже занял один из свободных стульев – по-видимому, свое обычное место. Нас он не замечал, просто смотрел в окно. Тусклые лучи зимнего солнца падали на его бледное, без единой кровинки лицо. Я отметил, что он тоже мертвец нового типа.

– Это мой брат, Дмитрий Карамазов.

Я метнул взгляд на Красоткина. Кто там меня заверял, что Дмитрий жив? Но тот и бровью не повел, только сказал:

– Очень рад застать вас в добром здравии.

– Взаимно, – слишком уж спокойно улыбнулся Алексей. – Раз вы здесь, значит, Третье отделение все же решилось.

– Федоров тоже считает, что это чересчур. Он с самого начала был против. И все время взывает к разуму…

– Ну довольно, – оборвал Алексей эту тему с важностью профессора, разговаривающего со своим студентом, и на его лице вновь появилась улыбка.

Я неожиданно понял, что все вопросы, которые я так хотел задать этому человеку, тают. Возникло ощущение, будто меня всего лишь пригласили принять участие в разыгрывающейся сцене. И я как бы со стороны услышал собственный голос:

– Вы говорите про Мертвое царство?