Читаем Иллюзион полностью

— Меня сейчас вырвет, — честно сообщил я.

Хвост разжался и змеей отполз в сторону, вслед за девушкой, которая пошла прочь, что-то насвистывая себе под нос. Я перевел дух, и в этот момент ожил человек-богомол.

Он одним огромным прыжком настиг девушку и пустил в ход свои клешни. Я с ужасом увидел, как покатился, свиваясь в судороге кольцами, отсеченный от тела хвост; отрубив девушке обе руки, монстр схватил ее одной клешней поперек туловища, а второй сжал голову и оторвал ее с садистской медлительностью. Шея растянулась сантиметров на тридцать, прежде чем с хрустом разорвались позвонки; пронзительный крик девушки стих чуть раньше, когда лопнули горловые связки.

Шатаясь на негнущихся ногах, я побежал, а вернее, заковылял на противоположную сторону улицы, даже не надеясь убежать от монстра. Тот догнал меня несколькими прыжками; его ужасающие клешни были залиты кровью, капающей с зубцов, на теле в тех местах, где оно было пробито пулями, выступила какая-то густая коричневая жидкость, а в лице не осталось ничего человеческого — маска жестокого чудовища не столько путала, сколько отталкивала, вызывая тошнотворное отвращение. Я остановился, понимая бесполезность сопротивления.

Небо наполнилось стрекотом вертолета, который шел на малой высоте над крышами домов. Богомол забеспокоился; счастливая случайность второй раз спасла меня от неминуемой смерти.

Вертолет снизился почти до уровня четвертого этажа; я заметил пилота в кабине и стоящего на подножке человека с телекамерой. Монстр помчался к вертолету и начал с чудовищной ловкостью карабкаться вверх по стене близстоящего дома, цепляясь конечностями за оконные проемы. На вертолете слишком поздно среагировали — в тот момент, когда летчик стал разворачивать машину, монстр прыгнул со стены и пробил стекло кабины своими клешнями.

Закружившись, вертолет ударился об стену, разбив лопасти, и повалился вниз, ломая ветви деревьев, стоявших возле дома. От тяжелого удара об землю с карнизов посыпались сосульки; я пригнулся. Человек-богомол выбрался из обломков вертолета; застонав от отчаяния, я побежал прочь.

Шлепающий звук прыжков богомола раздавался у меня за спиной. Я начал тихонько выть, чувствуя, как истекают отведенные на жизнь секунды. Обернуться и принять смерть лицом к лицу мне не хватало мужества. Неожиданно почти над ухом у меня зазвучал голос:

— Веришь ли ты в Бога, сын мой?

— Что? — пробормотал я на бегу.

— Веришь ли ты в Господа Всемогущего, что на небесах?

— Я... не уверен.

— Только он может спасти тебя от этого ужасного порождения тьмы, что преследует тебя, — вкрадчиво увещевал голос.

— Тогда... тогда верю! — отчаянно закричал я. — Верю! Господи, помилуй! Спаси меня, пожалуйста!

Я обернулся через плечо и увидел, что монстр почти настиг меня. Но внезапно ему по ногам хлестнула струей сероватая жидкость, оказавшаяся необычайно вязким клеем; урод споткнулся и упал, забившись, как муха в паутине. Сверху его осыпало черное облако какого-то порошка, а следом, словно дыхание дракона, пришло пламя, от которого черный порошок вспыхнул. Монстр превратился в пылающий комок; он истошно завыл и забился, катаясь по земле.

— Ядрена мать! — прошептал я, потрясенно наблюдая за происходящим.

Монстр затих спустя несколько минут. Пламя неторопливо объедало его почерневший труп. Я стоял и чувствовал, как ходят ходуном колени.

— Яви же мне лик свой, Господи, — взмолился я.

— Я здесь, сын мой, — ответил ласковый голос.

Подняв глаза, я увидел человека в белых одеждах, с рассыпающимися по плечам длинными золотистыми волосами и сложенными на груди руками. За его спиной упруго взмахивали оперенные крылья.

— Господь послал меня, чтобы я помог тебе, — сказал ангел. — В годину тяжкую да узри ты могущество Господа нашего и да склонись перед ним в молитве.

— Я...

— Склонись! — настойчиво повторил голос.

Я опустился на колени и приник лбом и ладонями к земле, погрузив их в месиво полурастаявшего снега. После бешеного напряжения последних минут влажная прохлада была приятна; я начал потихоньку успокаиваться, и сердце уже не так отчаянно колотилось в груди.

— Возблагодари Господа нашего, — мягко произнес ангел.

— Слава тебе, Господи, — сказал я.

— Пойдем со мной, сын мой.

Я поднялся, и ангел приблизился ко мне. Он протянул руки и прижал меня к себе. А потом земля ушла у меня из-под ног — мы взмыли в воздух. Я вцепился в одежду ангела, быть может, чуть крепче, чем того требовала почтительность, но посланец богов уже успел доказать свою материальную природу.

Со смешанными чувствами я разглядывал исподтишка своего спасителя. Его лицо вблизи оказалось асимметричным, попросту кривым, круглые глаза сидели над крючковатым носом, а скособоченный подбородок упирался в грудь из-за короткой шеи. От застиранной хламиды пахло немытым телом, под ногтями забилась грязь. «У ангелов действительно пахнет изо рта или это дефект моего чувственного восприятия?» — подумал я.