Читаем Иллюзион полностью

Кэти отстранила меня от ноутбука и принялась стучать по клавишам. В течение минуты она переключила пять или шесть каналов — одни сообщали о появлении на улицах арабских террористов, другие о том, что вырвались на свободу какие-то животные, на которых ставили эксперименты, третьи заливали чуть ли не про пришествие инопланетян. Среди этого хаоса ошеломляющих и порою абсурдных сообщений выделялось одно — в районе Ленинградского шоссе полицейский патруль опознал и попытался арестовать известного террориста Тихона Шелестова. В результате столкновения двое полицейских были ранены; преступнику удалось уйти. Кэти пропустила это сообщение мимо ушей — она не знала имени Шелеста. Я же застыл, перестав воспринимать бред радиокомментаторов.

Шелест находился там, наверху, в серьезной опасности. У меня создалось ощущение, будто все предшествовавшее было лишь разминкой. Но вот началась настоящая игра, и Шелест, не надеясь на меня, предпочел действовать в одиночку. Не знаю, почему, но я почувствовал себя обиженным. Нет, я никогда не считал себя его товарищем, и все же...

Кэти продолжала переключать каналы. Дикторы несли сплошной бред.

— ...Сообщают о появлении на улицах чудовищных существ, монстров. Есть предположения, что это результаты экспериментов военных, которые вышли из-под контроля и вырвались на улицы города...

— ...Пришельцы среди нас! Они уже на улицах города и сеют ужас среди населения! Полиция не в состоянии остановить беспорядки, грозящие перейти в бойню! Мэр объявил чрезвычайное положение; в данный момент решается вопрос о вводе военных подразделений в черту города...

— ...В городе паника, множество людей уезжает, на дорогах сумасшедшие пробки. «Авторадио» рекомендует воздержаться сегодня от поездок на автомобилях...

— ...Покайтесь, грешники! Ибо пробил час возмездия и воздаяния за грехи наши. Наступил обещанный конец света, наступил страшный апокалипсис! Готовы ли вы принять кару господнюю?..

Кару я принять не был готов, но вот решение принял.

— Я иду наверх. Надо понять, что там за чертовщина происходит. И разыскать Шелеста. Не знаю, нужна ли ему моя помощь, но сидеть вот так, ничего не делая, я не могу.

Вообще, мне не очень-то хотелось лезть наверх и соваться в ад, который, судя по сообщениям репортеров, царил на столичных улицах. Но я чувствовал, что по-другому поступить не могу. Я слишком многим был обязан Шелесту, чтобы сделать вид, будто его борьба меня не касается.

— Думаю, Шелесту понадобится твоя помощь, — кивнула Кэти. — Иди, Данила проводит тебя наверх. Ни пуха!

* * *

Облачившись в Данилину кожаную куртку, я выбрался на поверхность. Народ на улицах города вел себя, как муравьи в растревоженном муравейнике, — бестолковые метания, хаотичная суета и непрерывный обмен распространяющимися, как лесной пожар, слухами. Избегая толпы, я зигзагообразным маршрутом продвигался к новой квартире Шелеста — под именем Майка Зодиакова он снял две комнаты в хрущобе где-то в Северном округе.

Метро не работало, и возле входов в подземку образовались запруды из человеческих тел. Автомобильный транспорт был задействован как средство вывоза обеспокоенных граждан за пределы города и скопился в пробках вблизи Кольцевой автодороги. Наиболее эффективным средством передвижения оказался кроссовый велосипед — деликатно позаимствовав оный у мальчишки, зашедшего в пустой супермаркет наворовать чупа-чупсов, я проехал с ветерком десять километров вдоль Садового кольца, удачно минуя пробки и скопления народа.

К сожалению, я ехал прямо в эпицентр охватившей город паники. Полицейские кордоны я проскочил и от бегущих навстречу кричащих людей увернулся, но вот миновать источник хаоса мне не было дано.

Я въехал в парк, по случаю ранней весны заваленный раскисающим снегом, с утонувшими в слежавшемся насте скамеечками и голыми деревьями, стоящими в сугробах. Колеса повело на льдистом дне широкого ручья, в который превратилась пешеходная дорожка, и я слез с велосипеда, чувствуя, как влажный холод пробирается в дырявые ботинки. Людей поблизости не было видно; откуда-то долетали крики и звон стекла — мародеры под шумок громили магазины; в серое небо втыкались закрученные, как свинячьи хвосты, столбы дыма. Но в парке было тихо.

Я сделал сотню шагов по аллее, слушая собственное сбивчивое дыхание, — энергичное кручение педалей и нервное напряжение, передавшееся от бежавших навстречу людей, заставляли легкие спазматически пульсировать. Неожиданно до меня донесся тихий шепот, и я задержал дыхание, чтобы расслышать, откуда он идет.

«Сюда, — шептал женский голос. — Я здесь».