Читаем Икона и крест полностью

«Лего»-дом было видно даже в темноте. Его побеленные стены мерцали в свете звезд. Большой катер по-прежнему ждал в лагуне, и у меня мелькнула мысль: вот бы прыгнуть в него и исчезнуть среди океанских просторов…

Электричество починили, а зарезанные, оглушенные и убитые электрическим током куда-то делись. Возможно, их вышвырнули в море. Мы сидим на диване в гостиной, который так низок, что встать с него — целая задача, так что о неожиданном прыжке не может быть и речи. Я вижу перед собой новые лица: опять греки, насколько я могу судить. Во всяком случае, оттуда, из Средиземноморья. «Инспектор Менем» тоже здесь, и в каждой руке у него по пистолету, при том что пленных всего трое и они безоружны. В противоположном углу сидит молодой черный ямаец и сворачивает большой косяк. Судя по всему, он обеспечивает их оружием, которое на Ямайке добыть не труднее, чем пачку сигарет. Кассандра ловит мой взгляд и холодно улыбается.

Хондрос и профессор примерно в десяти футах от нас, у дальнего конца стола. Кассандра в одном углу, ямаец в другом — до каждого не меньше пятнадцати футов. Дебби сидит слева от меня и хватает ртом воздух. Меня душит беспомощная ярость, смешанная с чувством вины, что она здесь оказалась. Дебби старается не распускаться.

Бубнеж профессора близится к завершению. Вывод подается с самодовольством и уверенностью, свойственными любому человеку ограниченного ума. Хондрос требует подтверждения:

— Это может оказаться той святыней?

Профессор кивает:

— Конечно, точный ответ даст датировка по содержанию углерода-14. — Он торжествующе улыбается. — Но я могу с полной уверенностью исключить вероятность хитроумной современной подделки.

Наш смертный приговор.

— Благодарю вас, профессор.

Хондрос складывает триптих.

— Наверное, вам пора. Кассандра, позаботься о полагающемся доктору гонораре.

Профессор чуть-чуть наклоняет голову.

— Я бы предпочел быть вдалеке от этого острова, — он поглядывает на пленных, — до того, как начнутся неприятности.

Хондрос вкрадчиво улыбается:

— Не бойтесь, доктор. К тому моменту, как здесь что-либо произойдет, вы давно будете в пути!

Кассандра медленно идет через комнату. Профессор опять смотрит в нашу сторону — на этот раз в его глазах читается легкое беспокойство.

— Понимаете ли, они видели мое лицо…

— Об этом можете не тревожиться, профессор.

Она поднимает револьвер.

Профессор не сразу понимает, в чем дело. Когда происходящее становится очевидным — когда палец Кассандры ложится на спусковой крючок, — он издает тонкий жалобный крик и вскидывает ладони, словно защищаясь от пули. Раздается сухой выстрел, тело профессора падает на пол. Его голова бьется о мраморные плиты. Красное пятно в середине груди расплывается по галстуку и рубашке.

Кассандра говорит:

— Доктор Каплан свой гонорар получил.

Она невозмутима. Дебби тихонько всхлипывает.

Кровь образует красную лужу и начинает растекаться по полу. Хондрос чешет в затылке:

— Ох и болтун же он был!

— Вы бесчеловечны!

Я понимаю, что зря это сказал. Понимаю, что не надо их провоцировать, не надо привлекать к себе внимание. Но поделать с собой ничего не могу.

Все болтают по-гречески. Кто-то отпускает шуточки. Некоторые поглядывают на Дебби. Молодой ямаец поднимает пистолет и щурится на него сквозь дым от косяка. Если нырнуть под стол, то на какое-то мгновение я получу защиту. Дерну Хондроса за ноги, он упадет, я схвачу его револьвер и направлю ему в голову. Пока банда будет размышлять, что произошло, Дебби с Зоулой убегут. Я понимаю, что это глупость. Понимаю, что моя тактика обречена на неудачу. Но… Есть другие предложения? А старомодная мольба о пощаде… Скорее это увенчалось бы успехом с грифами.

— Что теперь? — каркаю я.

Хондрос смотрит на часы:

— Времени у нас в обрез. Я хочу покинуть этот отвратительный остров и к завтрашнему дню быть в Европе. Ну, кого убирать первым? Вас, Блейк? Или вы предпочитаете увидеть смерть подруг, продлив тем самым свою жалкую жизнь на несколько секунд?

Я не могу говорить. Он щелкает пальцами:

— Отвечайте!

— Возможно, будет лучше, если я уйду последним. Чтоб остальные меньше страдали.

— Как благородно! Кассандра, начни с мистера Гарри Блейка.

Звонит мобильник Дебби. В воздухе повисает тишина. Все вскакивают — кроме Дебби, Зоулы и меня. Дебби говорит:

— Я жду звонка.

Вернувшееся к ней самообладание изумляет меня.

— Не отвечай, — приказывает Кассандра.

Она поворачивается, переводя пистолет с меня на Дебби. Мобильник все трезвонит.

И вдруг я понимаю, что произойдет дальше. Меня охватывает уверенность, — кристальная, ничем не замутненная уверенность. Колотится сердце. Дебби продолжает:

— Мне придется ответить. Они ждут.

— Кто?

Хондроса переполняют подозрение и тревога.

— Специальная служба, — отвечаю я, из всех стараясь быть убедительным. — У нас был договор, что мы позвоним как раз в это время.