Ему удалось прервать внутренний диалог с человеком, которого он любил. Он твердо решил: никаких соцсетей, никаких поисков встреч, ничего больше, точка. Облегчение пришло, но совсем ненадолго. Почти мгновенно ему стало так тяжело, будто кто-то положил ему на грудь огромную бетонную плиту. Внутри не осталось ничего живого, было тяжело дышать, он опять не мог уснуть, слишком уж тяжела была эта плита, совсем не похожа на теплое, уютное одеяло, которого он так ждал в надежде, что когда-нибудь сможет выбросить ее из головы. Выбросил, но почему же нет облегчения?

Дома

Ему надо с кем-то поделиться этой ситуацией. Он больше не мог справиться с ней в одиночку. Ему нужен был совет. Позвонил другу, тот сообщил, что сейчас очень занят, но обязательно перезвонит. Не перезвонил. В другое время он бы просто не придал этому значения. Он набрал номер ближе к вечеру и предложил встретиться. Друг сказал, что посмотрит, во сколько освободится, если что, то перезвонит. Резануло, больно резануло. С каких это пор он стал таким чувствительным и обидчивым? Тут же вспомнились все ссоры и обиды, накопленные претензии. Он не толстокожий носорог, нельзя так просто обещать перезвонить и не сделать этого! Впрочем, друг-то ничего не знает. Знал бы, тут же все бросил и примчался.

Ему надо было позвонить старому приятелю, которого он когда-то считал своим другом. От дружбы уже давным-давно не осталось и следа. Приятель этот был довольно заносчивым, с понтами с пятиэтажный дом. Он не понимал, какой смысл этому приятелю понтоваться перед ним, ведь они знакомы с первого курса университета. Приятель предпочел отмести всех, кто его хорошо знает, и заменил его и других на тех, которые преданно смотрят в рот, которые его обожают и считают чем-то вроде божества. Одна проблема –, эти люди не могли разглядеть настоящего приятеля. Но, видимо, такое положение дел приятеля устраивало, а он не знал, как пересилить себя и набрать его номер. Он надеялся, что этот приятель уже поменял телефон, но надежды оказались тщетны. Сначала раздались гудки, похожие на тире из азбуки Морзе, а затем в трубке прозвучал голос приятеля.

– Привет, как дела? Ты куда пропал? Не звонишь, не пишешь.

Сначала он почувствовал искренность, как будто приятель действительно обрадовался звонку. Но по ходу разговора в голосе чувствовалась фальшь. Стало понятно, что они больше никогда не будут разговаривать по душам за кружкой пива, они стали друг другу совершенно чужими. Друг другу… Выражение-то какое, друг…

Все, больше никаких игр, никаких соцсетей. Он добровольно отказывается от этой сладкой паутины. Если им и суждено быть вместе, они будут. Может быть, когда-нибудь они встретятся. А они обязательно встретятся, ведь у них куча общих знакомых, они вращаются в одних и тех же кругах, они просто не могут не встретиться. И вот тогда, на какой-нибудь вечеринке его мечта осуществится. Ничего, он подождет и обязательно дождется этой случайной встречи. А сейчас надо прекращать эти игры. Было только два варианта: продолжать жить с ноющей болью, постоянно подкармливая тролля, или все же раз и навсегда вырвать этот больной зуб. Он выбрал второй путь, боль была резкой и нестерпимой, он был на грани обморока, но он знал – потом будет облегчение.

Посмотрел фильм «Любовь». Победитель Каннского кинофестиваля. История двух пенсионеров. Как же остро там все прочувствовано, хотя сам фильм течет спокойно, как и положено жизни. Он вспомнил, как в детстве этажом ниже умирал пожилой сосед. Умирал от рака. Долго. И все это время мужчина кричал. Кричал от боли. Кричал по ночам. Кричал днем. Но почему-то больного не было жалко, и как ни стыдно признать, не было даже сочувствия. Вернее, сначала оно было – человеку плохо. Но после нескольких месяцев бесконечных криков оно сменилось злостью, хотелось, чтобы он поскорее умер. И хотелось этого не из сострадания, а из-за собственного эгоизма. Эти крики раздражали, они мешали радоваться, они не давали спокойно ни спать, ни есть.

Он замолчал, совсем замолчал, он даже перестал заходить на ее страницу. Это было трудно. Каким-то внутренним чутьем он чувствовал, что от него ждут продолжения истории, от него хотят, чтобы он продолжил писать. Хочет не только она, но и те безмолвные читатели его блога. Главное, не вестись. Да, благодаря плей-листу он теперь в сети постоянно, но это не мешает ему тупо просматривать раз в день ленту и на этом завязывать с паутиной.

Ощущение, что от него чего-то ждут, не отпускало. В ленте он увидел ее новость, это была песня про тишину. Он не хотел ее слушать, она вновь возвращала его в игру, разрывая мозг на части.