Кстати говоря, сама идея, что видеоигры – это развлечение для детей, стала общим местом во времена Nintendo. В эпоху Atari видеоигры гораздо чаще позиционировались как развлечение для всей семьи. И это вовсе не случайность. Дело просто в том, что домашние консоли нуждались в телевизоре, а в 1970-х годах в домашнем хозяйстве, как правило, стоял всего один телеэкран. Причем стоял в гостиной, где, по задумке, должна была собираться вся семья. Так как видеоигры претендовали именно на это семейное пространство, то и позиционировать их приходилось соответствующим образом. А вот в эпоху Nintendo в гостиной, как правило, уже стоял новый телевизор, а старый зачастую переходил в детскую комнату. Отсюда и сама возможность упирать в рекламе на счастливого ребенка, а вовсе не на счастливую семью.

В любом случае, несмотря на все предварительные меры, магазины изначально не захотели рисковать, закупая игровые приставки у Nintendo. Память о нераспроданных и обесценившихся картриджах все еще была жива. Тогда Nintendo пошла на исключительные меры: все расходы по установке, оформлению и наполнению стеллажей она взяла на себя, позволив магазинам вообще ничего не вкладывать в продукцию от Nintendo и пообещав, что в случае неудачных продаж она заберет товар из магазина, ничего не требуя взамен. Естественно, на таких условиях магазины пошли компании навстречу. И не прогадали. Уже первое Рождество показало, что разговор о смерти игровой индустрии был преждевременным. К концу 1984 года в США продали уже миллион игровых систем Nintendo. За 1985 год – еще три миллиона. А к 1990 году японская консоль уже стояла в каждом третьем американском доме.

В принципе, таким успехом Nintendo лишь подтвердила свои догадки. Так как с самого начала она предпочла считать, что дело вовсе не в том, что американцы больше не хотят играть в видеоигры, но в том, что они устали от плохих видеоигр. Во времена Atari не было ни одной игры, которая по своему качеству и размаху могла бы сравниться с такими хитами, как Super Mario Bros. (1985), The Legend of Zelda (1986) или Metroid (1986). Это был совершенно новый уровень видеоигр. Это была совершенно новая философия геймдизайна. А учитывая положение, которое стала занимать Nintendo в восстановленной индустрии (положение безоговорочного лидера, по сути, не имеющего конкурентов), ее стандарты качества стали образцом для всех – в том числе и для тех, кто с ней не работал, например для разработчиков компьютерных игр.

При этом нужно понимать, что Nintendo все время продолжала держать в уме возможность нового краха. Именно поэтому она не просто заполучила рынок, но посчитала необходимым его полностью контролировать. На американскую почву была перенесена японская система лицензирования, создан специальный чип безопасности, каждая игра проверялась на соответствие ценностям Nintendo. То есть ее власть была в первую очередь моральной, можно даже сказать – духовной. А тот новый «Рим», который возвела Nintendo, вполне напоминает Церковь, главенство которой как раз и пришлось на Средние века.

Глава четвертая

Возрождение

После выхода NES игровой рынок, по сути, стал принадлежать одной компании – Nintendo. Конкурировать с ней было невозможно, а всех, кто пытался ей противостоять, сурово наказывали. То есть в мире, созданном Nintendo, для агональности просто не оставалось места. Правда, лишь до определенной поры.

Возрождение – это и есть своего рода возврат к Античности. Ведь именно в эпоху Возрождения могущество Церкви было поставлено под вопрос, а в битве за подлинное господство столкнулись светская и духовная власть: в случае видеоигр – Sega и Nintendo. Именно этой борьбе будет посвящена настоящая глава. Правда, начну я с противостояний пораньше – чтобы было понятно, как эта новая агональность в конце концов о себе заявила.