Биг Джон посмотрел с правого борта на море и вдруг неожиданно расхохотался.

К теплоходу «Калининград» полным ходом направлялся иностранный военный корабль.

LXII

Полковник Адамс стоял на мостике «Каймана» и рассматривал в бинокль советский пассажирский лайнер.

— Начинайте, Фрэнк, пора, — сказал он командиру специального корабля, который выполнял для разведуправления деликатного свойства операции.

Взревев сиреной, «Кайман» устремился наперерез «Калининграду».

— Тревога! — крикнул командир.

На палубу высыпали матросы, они принялись расчехлять крупнокалиберные пулеметы на баке и на корме.

Капитан Устинов стоял в рулевой рубке и спокойно наблюдал за маневрами «Каймана», на котором не было ни флага, ни названия, ни бортового номера.

— Товарищ капитан! — доложил вахтенный штурман. — Иностранец работает по УКВ на шестнадцатом канале. Требует немедленно остановить судно… У нас, утверждает он, находятся на борту два опасных преступника, разыскиваемых Интерполом, и груз наркотиков… Настаивает на досмотре!

Устинов выразительно и в какой-то степени с вопросом во взгляде посмотрел на Владимира Ткаченко, стоявшего с забинтованной головой у дверей на правом крыле мостика.

— Что же, они почти правы, — ответил майор. — И два опасных преступника, и еще более опасный груз…

— Но преступники находятся на советской территории, а мы сами — в открытом море… Следовательно, здесь, на борту судна, только я и царь, и воинский начальник, — заметил капитан. — Радиста на мостик!

— Они подняли флаг государства, вдоль берегов которого мы сейчас идем! — доложил вахтенный штурман. — Сообщают, что у них на борту представители Береговой охраны.

Капитан и Владимир Ткаченко почти одновременно хмыкнули.

Хортен-старший был одет во флотскую униформу без знаков различия. Майкл Джек Бойд в белом полотняном костюме и пробковом шлеме находился тут же, на мостике «Каймана». Правда, ни во что не вмешивался: заключительным актом операции «Голубой десант» руководил сам полковник Адамс.

— Мы находимся в сложном положении, сэр, — сообщил Хортену-старшему командир «Каймана». — Несем чужой флаг… Выдаем себя за Береговую охрану. И потом — арестовать такую громадину…

— Делайте свое дело! — рявкнул полковник Адамс.

«Кайман» поравнялся с мостиком лайнера. Командир схватил радиомегафон и закричал по-русски:

— На борту! Немедленно остановите судно! У вас находятся опасные преступники… У вас…

Матросы у пулеметов угрожающе навели их на рулевую рубку «Калининграда».

Капитан Устинов стоял у машинного телеграфа и смотрел вперед, по курсу своего теплохода. Рядом находился старший механик Петрашев, он готовился выполнять указания Валентина Васильевича по изменению хода, поскольку двигателями «Калининграда» можно было управлять дистанционно, с мостика.

Но Устинов и не помышлял об уменьшении скорости лайнера. Он говорил, не поворачиваясь, начальнику судовой радиостанции Михаилу Юшкову, который стоял за его спиной с блокнотом в руке.

— Передавайте открытым текстом… Сразу в два адреса — радиоцентр пароходства и Министерство морского флота, Москва:

«Подверглись попытке незаконного задержания! Корабль неизвестного подданства, выдающий себя за судно Береговой охраны, пытается, угрожая применить оружие, задержать теплоход «Калининград»!»

— Штурман! Дайте радисту все данные об этом пирате и наши точные координаты на этот момент… А вы передавайте РДО как «молнию», безо всякой очереди и открытым текстом. Не забудьте: открытым текстом!

Через несколько минут радист Юшков уже передавал тревожную радиограмму.

— Ход не сбавлять, курс не менять! — приказал капитан Устинов. — Никакого внимания на этого наглеца… Мы будем идти, как ни в чем не бывало! Старпом! Идите к пассажирам… Проследите, чтоб у туристов не было оснований для тревоги и беспокойства.

В Москве, на радиоцентре Министерства Морского флота буквопечатающий аппарат отбивал текст радиограммы, переданный с теплохода «Калининград».

Едва аппарат закончил свою работу, радиограмму передали в приемную министра.

На мостике «Каймана» появился радист и вручил листок командиру корабля. Он быстро пробежал по тексту глазами и передал полковнику Адамсу.

— Русские бомбят эфир открытым текстом, — сообщил командир. — Они просят помощи у Москвы!

— Ха-ха! — сказал Хортен-старший. — Москва далеко, мой мальчик… А мы рядом. Напугайте их как следует! Пусть русский капитан наложит в штаны…

Валентин Васильевич так и не сдвинулся со своего места, которое занял у машинного телеграфа.

Владимир Ткаченко держался в стороне и поодаль, стараясь не привлекать к себе внимания, не мешать морякам в этой экстремальной ситуации.

Но капитан Устинов помнил о нем. Валентин Васильевич повернулся, нашел глазами Ткаченко, усмехнулся и подмигнул ему.

— Ишь, как вы их раскочегарили, Владимир Николаевич, — сказал он. — Не на шутку взбесились…

Майор Ткаченко сдержанно улыбнулся, промолчал.

Вбежал в рулевую рубку начальник рации.

— Москва дала подтверждение! — закричал Юшков. — Просит не волноваться…