— Его зовут Борис Сергеевич, а фамилия — Виноградов, — с готовностью, но с прежней сдержанностью ответил Мордвиненко. — Мой бывший командир роты. Живет в Свердловске. Только вот адрес его не записал. Он мне говорил, когда заночевали в лесу под Дижуром в машине. Ни в гостинице, ни в мотеле не нашлось для нас, ветеранов, места. Мы и решили, значит, в лесу… Я ведь думал он у меня поживет… Рано утром снялись, как говорится, с якоря, я отвез его в Дом колхозника, где он остановился, условились, что заеду после обеда, встретиться договорились в сквере, у памятника Пушкина. А тут такое событие…

— Домой вернулись утром?

— Часов в восемь.

— Все правильно, Никита Авдеевич, — изобразив на лице глубокое удовлетворение, сказал майор. — Вот и Ирина, ваша дочь, об этом же говорит… Извините, что побеспокоил вас в служебное время. Позднее мы пригласим вас повесткой к себе, надо будет оформить наш разговор протоколом. Формальность, конечно, но закон обязывает.

— Понимаю, — просто сказал директор «Ассоли». — Позовёте — непременно приду.

И снова Владимир Ткаченко отметил, что Никита Авдеевич не спросил: куда ему надо будет прийти.

Попрощавшись, майор вышел на палубу шхуны и прошел к столику, за которым ждала его Алиса.

Когда Владимир сел и стал искать глазами официанта, чтобы заказать мороженое и кофе, Алиса сказала ему:

— Посмотри, какой забавный старик сидит за столиком у самого борта? Держу пари — он из племени морских волков.

— А это мы сейчас проверим, лисонька.

К их столику приближался боцман-метрдотель.

— Скажите, — обратился к нему Ткаченко, — вы не знаете случайно вот того гражданина?

Он кивнул в сторону приглянувшегося Алисе старика.

— Ну как же, — отозвался морской метрдотель, — это наш гость… Заслуженный человек. Эстонский капитан из Таллинна.

XXXIX

Утром Аполлон Свирьин примчался на площадь Монерон и нашел там свою машину, на том же самом месте, на котором оставил ее с вечера. Дверцы и багажник были закрыты на ключ, и внешне непохоже было, что на машине ездили куда-либо ночью. Но забравшись в кабину, подшкипер первым делом глянул на спидометр и обнаружил, что та цифра, которую он запомнил вечером, отличается от утренней на пятьдесят километров.

Он открыл отделение для перчаток с правой стороны и увидел там свернутую в несколько раз газету. Вчера, подшкипер точно это помнил, никакой газеты там не было, да и вообще ничего подобного Свирьин в машинный «бардачок» не прятал.

Он развернул газету, из нее выпал обычный почтовый конверт, незаклееный даже. В конверте Аполлон Борисович нашел двадцать сторублевых бумажек.

«Вот это да! — присвистнул Свирьин. — Плата за полсотни километров? Так я готов хоть каждую ночь оставлять здесь свою машину…»

Но тут он вспомнил о том, что в багажнике должен находиться загадочный ящик, который ему необходимо доставить на судно и везти его на «Калиниграде» в иностранный порт, и Свирьин помрачнел. Гонорар в две тысячи рублей за эту, прямо скажем, опасную операцию был не так уж и велик.

«Может быть, это только аванс? — с надеждой подумал он, — А вообще пусть мне валютой платят, нечего с ними церемониться. Так им и скажу…»

Включая зажигание, подшкипер даже не сообразил, что взяв деньги, он тем самым целиком и полностью включился в операцию, весьма опасную для государства, подданным которого являлся. Теперь Аполлон думал только о том, как ему провезти «товар», спрятанный в багажнике его машины. И уже тронув с места, Свирьин решил заехать поначалу в гараж и там без случайных свидетелей посмотреть, что же ему положили его нынешние хозяева.

Жил Аполлон Борисович один. Была когда-то у него семья, жена и парнишка, сейчас он учился уже в пятом классе. Но по вине подшкипера, который, будучи женатым человеком, не отказывал себе в холостяцких утехах, семья распалась. Потом он официально связал жизнь с молодой стюардессой Аэрофлота. Только вторая его жена была копией самого Свирьина. Она считала: пока молодая — надо гулять во все тяжкие… Подобные убеждения Аполлон Борисович считал приемлемыми только для себя одного, и потому они расстались.

В свое время подшкипер учился в мореходном училище, о котором мечтал в детстве, проведенном в родной Мордовии. Из мореходки его выгнали с третьего курса, и началась у Свирьина пестрая жизнь…

В гараже он открыл багажник. Ящик, который обнаружил там подшкипер, был сколочен из обычных тонких досок и напоминал тару, в которой Аполлон Борисович получал снабжение на отечественных складах.

Это обстоятельство успокоило его. Провезти такой груз в порт и пронести его на судно не составляло для Свирьина особого труда, он всегда может сказать вахтерам в проходной, что везет ящик с кистями или еще чем-нибудь подобным. Впрочем, вахтеры, которым подшкипер постоянно подбрасывал в качестве «презента» импортные сигареты, жевательную резинку, пластиковые пакеты с портретами заграничных певцов и прочую дребедень, никогда в багажник Аполлона Борисовича не заглядывали.