— В ваших школах не учат и здравому смыслу, — сказал он. — Я нигде не учился нашему делу, сама жизнь преподавала мне жестокие уроки, и считаю, что разведчиком надо родиться, этому не научишься. Мой первый босс — Уильям Донован, начальник Управления стратегических служб, был обыкновенным бизнесменом, звание генерала он получил, так сказать, гонорис кауза, за совокупность военных заслуг, но это был разведчик божьей милостью, Джек.

— Совершенно с вами согласен, сэр…

— И хорошо, что согласны, майор. С начальством всегда надо соглашаться. Когда выходит к нам «Калининград»?

— Двадцать седьмого июля, полковник.

— Он сразу идет на Стамбул?

— Возможен заход в Ялту. Это в каждом рейсе решает дирекция круиза вместе с судовой администрацией.

— Хотелось бы, чтоб на этот раз захода в Ялту не было…

— Почему, сэр?

— Интуиция, Джек. Шестое чувство разведчика.

XXXVI

По личной просьбе генерала Вартаняна подполковник милиции Свешников снова допросил водителя мусоросборщика Елисеева, того самого, что подвозил Конрада Жилински и Биг Джона к месту будущего убийства, потребовав за оказанную любезность на бутылку и получив среди смятых родных рублей американский доллар.

Доллар, конечно, оказался в руках водителя случайно, согласно закону оплошности, под его действие попадают и более опытные разведчики, нежели Биг Джон, хотя Жан Картье и считался профессионалом высокого класса.

— Как они выглядели, эти люди? — спросил водителя подполковник Свешников.

— Люди как люди, — ответил тот. — Наверно, рыбаки с тунцелова… Один был поприличнее одет, это который постарше. А другой, как обычно, в джинсах.

— Вы рассмотрели в темноте, что на нем были джинсы?

— А может быть, и что другое… Сейчас все, кому ни лень, носят джинсы. Да! Кепочка еще на нем была… Знаете, такая с козырьком. Пляжники ее носят, приезжие.

— На том, кто постарше, или на молодом?

— На молодом. Это я хорошо помню…

— А как они вас подрядили?

— Очень просто. Еду я, значит, по Черноморскому проспекту, в самом его конце, на выходе из города уже, там недалеко мой участок расположен, готовлюсь приступить к операции…

— Какой «операции»? — спросил подполковник.

— Это я так сбор ящиков с мусором называю… Да… Вижу голосуют двое. Затормозил. «Шеф, — говорят, — подбрось до улицы Лавриченко». На бутылку дадите? — говорю им. Извиняюсь, конечно, что в рабочее время колымил… Только я эти ящики все равно вовремя опорожнил, товарищ начальник!

— Не отвлекайтесь. Давайте по существу. Значит, потребовали у ночных пассажиров на бутылку… С кем шел разговор?

— С молодым. С тем, кто в кепочке. Старый, он таки больше в молчанку играл.

— Дальше рассказывайте, — попросил Василий Михайлович.

— «Не обидим, говорит, только рви побыстрее… Жены нас с фонарями ищут…» Тогда я и решил: рыбаки подгуляли, а сейчас до своих Марусек целят. Садитесь, говорю, прокачу, как на вороных. А что? Город пустой, можно и скоростиху врезать.

— И врезал?

— Врезал, товарищ подполковник!

— А где высадил их?

— У четырнадцатого дома. Я его, дом этот, хорошо знаю, там у меня свояченица живет.

— Видели, что они вошли в этот дом? — спросил Василий Михайлович.

— Вот этого не скажу. Сразу развернулся и поехал. Они еще на тротуаре стояли.

— А деньги? Как они расплатились с вами?

— Когда я тормознул, сначала пожилой вылез. Потом молодой в кепочке руку в карман сунул и мне в куртку смятые бумажки влупил. Я покамест ноль внимания, а когда отъехал, остановил у фонаря, смотрю: пять рублей по карбованцу и шестой — доллар.

— Ну и что в этом особенного? Случайно попал, ведь рыбаки эти из-за границы пришли… Что вас встревожило?

— Доллар, конечно, пустяк… Я сам, пока не женился, три года в пароходстве работал, держал эти «зелененькие» в руках. Не могу объяснить словами, товарищ начальник, но каким-то странным показался мне этот доллар.

— Фальшивым, что ли?

— Не совсем так… Может быть, и забыл бы я про этих типов, да после смены какое-то неуютство меня охватило. Дай, думаю, зайду в милицию. Вроде и под удар себя ставлю — «левых» возил, а только отдам я этот доллар ментам… Простите, товарищ подполковник, вырвалось… Отдам его милиционерам, и на душе станет легче. А теперь вижу — правильно сделал. Иначе б второй раз меня не вызывали.

— А вы наблюдательный человек, Иван Прокофьевич, — заметил подполковник Свешников. — И сообразительный…

— Сигнальщиком был на Черноморском флоте, — ответил Елисеев. — И на торгашах рулевым ходил… Это они, те самые, товарищ начальник?

— Кто «те самые»?

— Ну, которые радиста по соседству убили?

Василий Михайлович улыбнулся.

— Вы молодец, Иван Прокофьевич, хотя и нарушаете служебные инструкции, запрещающие перевозку пассажиров в автомашинах специального назначения. Хорошо, что пришли к нам с этим долларом. Вам он в таком количестве ни к чему, а вот нам может пригодиться. Что же касается вашего вопроса, то скажу лишь одно: излишнее любопытство не относится к положительным свойствам человеческого характера.

Елисеев пожал плечами.

— У каждого свои недостатки, — сказал он.