— Вы мне нужны будете здесь, — мягко возразил полковнику Мартирос Степанович. — Пусть туда поедет молодежь. Капитан Щекин поговорит еще раз с девушкой, а Сережа Гутов осмотрит окрестности. Уточните, капитан, когда приехал хозяин. Надо чтоб Ирина вспомнила об этом с предельной точностью. А вы, Сережа, осторожно расспросите соседей. Действуйте, друзья! Вечером сбор у меня. Может быть, наши криптографы добьются к тому времени успеха…

XXXI

По вечерним улицам города неторопливо двигался подшкипер Свирьин. Аполлон Борисович старательно разыгрывал фланирующего морячка, который только что пришел из рейса, находится при деньгах и теперь выбирает, куда бы ему закатиться, где бы вольготно провести вечерок.

На самом деле нервы ходили у подшкипера ходуном. Вчера он по каналу связи получил приказ выйти в обозначенное время на улицу Пушкинскую, заглянуть в сквер и сесть на скамейку, стоящую прямо за памятником поэту у самых кустов шиповника.

Так он и сделал, как было предписано ему неизвестным для Свирьина корреспондентом.

Вошел в сквер, деланно равнодушным взглядом окинул бронзовую фигуру Александра Сергеевича, потом взглянул на часы, оглянулся по сторонам, будто невзначай подошел к назначенному месту и уселся на скамейку. Потом, не торопясь, закурил.

В руках подшкипер держал «Неделю». Он развернул ее в одном месте, другом, потом отложил в сторону.

Начинало уже темнеть.

— Добрый вечер, Шорник, — послышался вдруг голос из кустов шиповника. — Вы опоздали на десять минут…

Свирьин вздрогнул от неожиданности, сигарета выпала у него изо рта.

— Спокойно, — произнес тот же голос. — Не дергайтесь, Аполлон Борисович, вы не на приеме у дантиста. Машину поставили там, где нужно?

— Да, — проговорил Свирьин. — На площади Монерон…

— Хорошо. Ключи от машины с собой?

— Так точно! — выпалил по-уставному подшкипер.

В кустах хмыкнули.

— Осторожно, не привлекая внимания, достаньте их и протяните назад.

Шорник повиновался.

Рука неизвестного Свирьину человека приняла ключи, и подшкипер не видел, конечно, как ловко, профессионально были сделаны оттиски на куске пластилина.

В это время в скверике появилась компания моряков с теплохода «Калининград». Они весело смеялись, обнимали девушек за плечи.

— Парни! Так это же наш Аполлон Борисович! — воскликнул Вася Подгорный, рулевой первого класса. — Какая встреча! Аполлон Борисович. Примыкайте к нашему каравану…

Подшкипер затравленно ухмыльнулся, глянул опасливо по сторонам.

— Кадру жду, ребята, — собрался он наконец с ответом. — Потом и до вас подамся…

— Он ждет Прекрасную Даму! — крикнула подруга Подгорного. — Только теперь наши рыцари их «кадрами» называют…

Все рассмеялись.

— Мы будем сидеть в «Зеленой скумбрии», Борисыч, — дал координаты Вася, и все прошли мимо.

Подшкипер нащупал платок в кармане, вытер разом вспотевший лоб. Ему очень хотелось повернуться и посмотреть, кто же там разговаривает с ним из кустов, но только Свирьин не посмел этого сделать.

— Берите ключи обратно, Аполлон Борисович, — сказал невидимый собеседник. — Машину оставьте на площади до утра. К утру в багажнике будет лежать небольшой ящик. Когда поедете на склад получать снабжение, уложите его так, чтоб незаметно провезти в порт. На борту судна аккуратно спрячьте среди подопечного вам имущества. В конечном порту рейса за ящиком придут. Вы получите дополнительное указание. Вам все понятно?

— Все, — кивнул головой Свирьин. — Понятно…

— А теперь поднимитесь и, не оглядываясь, идите догонять своих матросов.

— А кадра? Я ведь сказал, что жду…

В кустах опять хмыкнули.

— Не пришла ваша кадра… Найдете в ресторане другую. Ну, живо поднимайтесь и шагом марш за моряками…

XXXII

— Сразу возьмете? — спросил Горовец-Ольшанский. — Я ведь внука жду… Ушел купаться на море. Вот и пельмешков ему… Надо бы соседям наказать, чтоб отцу, Саше, сообщили: пусть заберут отсюда парня.

— Когда он придет, ваш внук? — спокойно спросил гость.

— Да с часик еще посидит в воде… Может, я пока вещички там… Кое-что приготовлю? Бритву захвачу… Хотя, что я говорю: какие бритвы в тюрьме!

Биг Джон громко, от души рассмеялся. Сидор Матвеевич, он же Герман Иванович, удивленно смотрел на него.

— Вот так штука, — проговорил Биг Джон, обрывая смех и становясь серьезным. — Вы, оказывается, приняли меня за чекиста. Нет, дорогой «Лось», я прибыл к вам как ангел-спаситель. От ваших новых хозяев.

Сначала Ольшанский недоумевающе смотрел на него, потом сообразил, что к чему, и в глазах его возникло облегчение: пришла временная отсрочка. А ведь он приготовился к самому худшему. Собственно говоря, он готовился к этому всю жизнь.

Но Ольшанский не знал, что самое страшное испытание ждет его впереди… Он подвергнется ему через каких-то пять минут.

Но как бы ни было, а только стоял он на краю могилы, и вдруг… Смерть отодвинулась.

— Но что я теперь могу? — слабо улыбнувшись, спросил «Лось». — Старый и больной человек. Прошло сорок лет… Прежнего агента СД больше нет. Какая от меня польза тем, кто послал вас сюда?