Читаем Ярославский мятеж полностью

После того как кольцо окружения все-таки было сомкнуто и стало неумолимо сжиматься, а атаки на город производились в буквальном смысле слова со всех сторон, стало очевидно, что надо что-то менять в обороне города, ибо теперь его падение было лишь вопросом времени. Перхуров вспоминал об этом так: «Я собрал военный совет, объяснил положение на всех участках и то, что патронов у нас хватит по среднему расчету не более как на неделю. Значит, в этот срок должно быть принято и приведено в исполнение определенное боевое решение со всеми вытекающими из него последствиями». Карпов, который был на этом совете, предложил перейти к позиционной войне, «заплестись в городе проволокой, устроить ряд опорных пунктов и держаться в Яpocлавле, отнюдь не оставляя его». На это Перхуров возразил, что без достаточного запаса патронов и со смутными перспективами относительно помощи извне выжидательная тактика была смерти подобна. Позже Перхуров написал в своих предсмертных воспоминаниях: «Тогда я высказал свое решение: во что бы то ни стало прорваться частью наших сил через линию обложения, там соединиться с партизанскими отрядами, которые, по сведениям, были ближе всего к Ярославлю в юго-восточном направлении и вместе с ними действовать в тылу противника, чтобы заставить его хоть местами отодвинуться от города и тем облегчить положение. Кроме того, при успехе таких действий отбить запас патронов в свою пользу». Предполагалось, что на прорыв должно было пойти не менее двухсот человек, которые затем, воссоединившись с крестьянскими повстанцами, а возможно, и с рыбинцами (о провале выступления в Рыбинске в Ярославле не знали) должны были нанести удар по красным частям с тыла, после чего можно было деблокировать город. Перхуров писал: «Я высказал вкратце свой план: прорваться на пароходе вверх по Волге, затем зайти в тыл противнику с севера и действовать для облегчения левобережного участка, положение которого особенно тяжелое».

Желающих добровольно возглавить столь отчаянную операцию предсказуемо не нашлось. Многие отказывались, полагая, что когда пароход пойдет на прорыв, то будет потоплен красной артиллерией. После долгих препирательств было решено, что Перхуров возьмет осуществление этой рискованной затеи на себя. И тут в очередной раз неприятный «сюрприз» преподнес генерал Карпов, который заявил, что если в прорыв пойдут двести человек, то это ослабит городские позиции, а потому он не примет командование гарнизоном. Более того, он как потенциальный командующий в Ярославле не готов дать под эту операцию даже сто человек. Перхуров оказался перед сложным выбором: «Взвесив всю обстановку я решил, что могу взяться за исполнение намеченного плана с полсотней людей в надежде, что за линией обложения, найдутся новые добровольцы, которые и усилят мой отряд. Надо только захватить с собой запас оружия для вооружения новых добровольцев». Когда стало известно, что десантом будет руководить лично полковник Перхуров, оказалось, что очень многие офицеры, в свое время бывшие с ним в тайной организации, хотят пойти на прорыв. В итоге желающих оказалось так много, что пришлось бросать жребий. Из «старых» офицеров было отобрано тридцать человек – остальные должны были удерживать позиции, что было бы затруднительно без опытных фронтовиков. К этой прорывной команде затем было прикомандировано еще двадцать новобранцев. Перхуров стал в ней пятьдесят первым.