Читаем Ярославский мятеж полностью

Видя подобное развитие событий, многие из волостей, которые готовы были изначально поддержать мятежный Ярославль, заняли выжидательную позицию. Так было, например, в Тургеневской волости. Для агитации представители Перхурова пытались использовать в первую очередь возмущение крестьян продовольственной политикой большевиков. Недовольство действительно имело место, и в ряде селений крестьяне выступали с очень резкой критикой властей. Н.П. Рязанцев отмечал: «Но от критики и резкой ругани на сельских сходах до желания с оружием в руках идти воевать в Ярославль – дистанция огромная. Далеко не везде эмиссарам Перхурова удалось набрать хоть сколько-нибудь добровольцев для борьбы с красными. Поэтому, как свидетельствуют источники, во многих селах почти сразу же была объявлена обязательная мобилизация крестьян в перхуровскую армию». Специфика Тургеневской (Сереновской) волости состояла в том, что она, в отличие от других заволжских волостей, непосредственно граничила с Ярославлем, охватывая его с северной (д. Рогове), южной (с. Савино) и восточной (ст. Филино и Яковлевская слобода) сторон. Поэтому влияние происходивших в губернском центре событий ощущалось здесь значительно сильнее, и восставшие против большевиков офицеры имели большие возможности влиять на население. Как позже вспоминали крестьяне, «белогвардейцы направили письмо в волость о мобилизации всего мужского населения и сборах их в Тверицах на второй день восстания». Действовали они здесь через Е.С. Соловьева – секретаря волисполкома, бывшего до революции волостным писарем. На личности Соловьева стоит остановиться более подробно, поскольку это во многом объясняет дальнейшее поведение крестьян.

Судя по характеристикам местных жителей, до 1917 г. Соловьев был «типичным слугой старого режима» и «кровожадным волком», который измывался над населением, используя служебное положение в своих личных целях. «И когда случился февральский переворот, – вспоминали крестьяне, – первым движением волости было выбросить его вон, но он на коленях и со слезами на глазах умолял крестьян его оставить». Карьера для Соловьева была превыше всего, поэтому в конце 1918 г. он вступил в партию большевиков. Его политические «пристрастия» очень колоритно охарактеризовал один из крестьян с. Яковлевская слобода Андреев: «Во время царизма он монархист, во время Львова он кадет, во время Керенского он правый эсер, в первые дни Советской власти он левый эсер, участник всех съездов, и теперь он коммунист…» Благодаря родственным связям (брат Соловьева работал в уездном земотделе) Соловьев получил весной 1918 года должность секретаря Тургеневского волисполкома. При этом стиль его поведения не изменился: он выдавал за взятки справки об освобождении от воинской службы не желающим идти в армию и произвольно обирал население. Крестьяне жаловались позднее, что Соловьев вместе с волостным милиционером ставил на развязке дорог в Яковлевской слободе телегу, в которую сваливались все продукты, отбиравшиеся у крестьян, проезжавших через эту слободу в город. Позднее на вопрос следственных органов, почему же крестьяне не пожаловались на Соловьева в вышестоящие инстанции, крестьяне отвечали: «На Соловьева показать что бы то ни было боится вся волость, потому что если он узнает, что на него показали, то сейчас же что-нибудь будет у этого крестьянина реквизировано или конфисковано».