Читаем Я умер вчера полностью

Выяснилось, что Инна Пашкова занималась «снятием сглаза, порчи, восстановлением супружеских отношений и потенции». Во всяком случае, именно так гласили регулярно помещаемые ею в газетах рекламные объявления. Поэтому первое, чем занялись оперативники и следователь, была отработка всех клиентов Пашковой, более известной под именем Инесса. Предполагаемые мотивы – ограбление, месть, психопатологическая мотивация. Версия убийства в ходе ограбления была более чем правдоподобной, Инесса была дамой небедной, о чем недвусмысленно свидетельствовала обстановка ее квартиры. Месть могла иметь место со стороны клиента (или клиентки), которому Пашкова не помогла, хотя и давала твердые гарантии, и денег взяла много. Что касается психопатологии, то и это вполне могло иметь место, ибо клиентура Инессы состояла из людей, которые не могли справиться со своими проблемами и искали помощи от потусторонних сил. Стало быть, в эти силы искренне верили. А отсюда и до патологии недалеко.

Самые большие трудности возникли с версией об ограблении, поскольку Пашкова, как уже говорилось, проживала одна, и никто точно не мог сказать, какие у нее были ценности и где она их хранила. Близких подруг у нее не обнаружилось. Соседи, правда, утверждали, что у нее бывал приятной наружности мужчина лет около сорока, и предполагали, что это ее любовник, но кто он такой – никто не знал. Образ жизни Инесса вела замкнутый, в гости к себе соседей не звала и к ним не ходила. Да они и побаивались ее, называли между собой колдуньей и ничего хорошего от такого соседства не ждали.

Тот факт, что личность этого «любовника» так и осталась невыясненной, породил еще одну версию: Пашкову убил именно он, то ли из ревности, то ли еще по каким причинам. Но искать его было нужно. Хотя как это делать – совершенно непонятно, имени его не смог назвать ни один человек из числа знакомых или родственников Инессы. И не потому, что она как-то особенно тщательно это имя скрывала, а просто потому, что вообще была скрытной по натуре и все давно к этому привыкли.

– Что вы хотите, – заявила на допросе старшая сестра Пашковой, – она же колдунья. Она должна быть окружена тайной, завесой загадочности, иначе ей никто не поверит. Инка с самого детства увлекалась этой мурой. Мы с родителями специально уговорили ее в медицинский институт поступать, надеялись, что чистая наука у нее всю дурь из головы выбьет, а она диплом получила и сказала: «Я теперь знаю намного больше. И чем больше я узнаю, тем тверже верю в непознанное». Мы на нее рукой махнули, пусть живет как знает. Она в последние два года у нас и не бывала почти, приезжала только родителей с днем рождения поздравлять. Забежит на полчаса, поцелует, подарок принесет и убежит. Мы на нее не обижались, даже радовались в глубине души, что она не бывает у нас. Перед соседями стыдно, все знают, чем Инка занимается, смеются над ней. Да и быть в ее обществе, скажу я вам, мало приятного. Вся из себя мрачная, всегда в темном, на веках черные тени, говорит медленно, даже не говорит, а вещает. Колдунью из себя строит.

– Значит, вы не верили в то, что она действительно снимает сглаз и порчу? – спросила ее Татьяна.

– Да вы что! Нет, конечно. Бредни это все.