Он проводил меня до выхода и, задержавшись на пороге, тихо отдал приказание двум стражникам. Идя по коридору, я слышала, что один из них следует за мной на почтительном расстоянии.

Я спустилась вниз, где также несли службу вооруженные стражники. Разумеется, у меня не было ни малейшего желания посещать кухню. Я просто хотела отвлечься немного. Поэтому и вышла во двор.

Там все осталось, как я помнила: в самом центре стояла по-девичьи изящная бронзовая фигура Давида работы Донателло, а рядом — каменный бюст Платона. Но много древних произведений исчезло, и мне сразу бросилось в глаза, что на месте нет терракотовой скульптуры старшего Джулиано.

Я была наслышана о знаменитых садах Медичи и знала, где они расположены. Пройдя меж двух колонн, соединенных аркой из серого камня, я пересекла галерею и оказалась у другого выхода из здания.

Здесь я и увидела регулярный сад, занимавший по размерам одну треть площади огромного дворца. В центре ярко-зеленой лужайки скрещивались две вымощенные плитняком тропы, обсаженные фруктовыми деревьями в кадках. Между деревьями располагались розовые кусты, колючие ветви которых были подстрижены в преддверье зимы. За кустами на тщательно отмеренном одинаковом расстоянии стояли на высоких пьедесталах статуи в натуральную величину. Мне сразу бросилась в глаза фигура Юдифи, иудейки, вцепившейся одной рукой в волосы поверженного врага, Олоферна. Другой рукой она сжимала огромный меч, готовясь нанести последний удар, снести Олоферну голову с плеч, завершив тем самым свою жестокую миссию.

А рядом со стеной были аккуратно сложены горы оружия и амуниции: щиты, шлемы, булавы, мечи, кинжалы и копья, напомнившие мне шедевр Уччелло.

Зрелище навеяло ужас: выходит, все это время Медичи готовились к войне.

Я подняла взгляд на небольшую группу воинов, стоявших неподалеку. До этой минуты они о чем-то лениво беседовали, а тут вдруг замолчали и уставились на меня с любопытством и весьма недружелюбно.

«Возможно, — сказала я себе, — это просто дело рук Пьеро — результат его неуверенности и недоверия, вроде тех воинов Орсини, что поджидали его у городских ворот Сан-Галло. Джулиано мог с самого начала не одобрить такой шаг или счесть его неуместным».

Тем не менее, я подошла к горе ножей и осторожно вынула из нее заправленный в ножны кинжал — самый маленький из тех, что там были. Мужчинам это не понравилось; один из них даже двинулся вперед, чтобы остановить меня, но другие его задержали. В конце концов, я теперь была одной из Медичи.

Вынув кинжал из ножен, я рассмотрела его в гаснущем солнечном свете. Чистейшая сталь, заточенная с обоих краев, острый как бритва кончик. Я спрятала кинжал обратно в ножны и, переведя дыхание, устроила его во внутреннем кармане накидки.

Охранник, следовавший за мной из дома, поджидал меня, стоя под аркой. Я с вызовом посмотрела на него, понимая, что он видел, как я взяла оружие. Охранник не сказал ни слова.

Я позволила ему проследовать за мной в библиотеку. Больше никакого Петрарки, я хотела взять что-то бесстрастное, сухое — чтение посложнее, чтобы отвлечься от всех неприятностей. На этот раз я выбрала учебник латыни. Если все пойдет, как задумано, — если удастся примирить синьорию и Пьеро, — то я должна улучшить свои знания классики, так как мне предстоит общаться со многими учеными людьми. Не могла же я подвести собственного мужа, выказывая себя безграмотной простолюдинкой, ко всему прочему меня уже сейчас беспокоила мысль, как произвести впечатление на свою новую невестку.

Я вернулась к себе в комнату и закрыла дверь, успокоив тем самым стражников. Сняв накидку, я перебросила ее через стул и уселась у огня. Книга предназначалась для детей. Я открыла ее и прочла: «Video, vides, videt, videmus, videtis, vident… Я вижу, ты видишь, он видит, и так далее». Будь я спокойна, я бы быстро перелистывала страницы, но сейчас мои мысли блуждали, и я просто тупо смотрела на слова. Потом, чтобы хоть как-то сосредоточиться, принялась читать вслух.

Я пробубнила всего несколько минут, когда меня прервал звук, донесшийся из окна: низкий меланхоличный звон колокола, который в народе называли «коровьим», потому что он очень был похож на мычание стада.

Именно этот колокол собирал всех жителей Флоренции на площадь Синьории.

XLVII

Я выронила книгу, подбежала к окну и распахнула ставни. Еще не окончательно стемнело, и я уставилась вдаль, стараясь разглядеть площадь Синьории. Колокол зазвучал чаще. На моих глазах слуги высыпали из всех домов на улице, чтобы узнать, в чем дело, а прохожие останавливались и оборачивались к площади. Небольшой отряд вооруженных людей поспешно покинул наш дом через главные и боковые двери, закрываясь щитами и сжимая в руках обнаженные мечи.

Я судорожно пыталась найти всему объяснение. Очевидно, горожан созывали на площадь. Я надеялась, это делается не для того, чтобы отметить падение Пьеро. Вполне возможно, горожан призывали отпраздновать его триумф.