Читаем Я, Мона Лиза полностью

— Поедем вместе с нами! — прокричал мне вслед Пьеро. — Сейчас собирают мои вещи… А у вас уже все упаковано?

Я не стала отвечать. В конюшне я увидела длинный, сколько глаз хватало, ряд стойл, и почти все они были пусты. Пожилой человек спорил с двумя солдатами, но я перекричала их всех.

— Подайте мне лошадь! Немедленно!

— Эй, спокойнее, — сказал старик, несомненно главный здесь. Тон у него был повелительный; думаю, в этой неразберихе он принял меня за одну из горничных, но, взглянув повнимательнее на мой наряд, сразу осекся. — Простите меня, мадонна… Вы ведь, кажется, молодая жена Джулиано? — Наверняка это он готовил экипаж, который доставил меня сюда, во дворец. — Вам нужна лошадь? А мессер Пьеро знает? Мне кажется, он счел, что в экипаже будет безопаснее и туда поместятся все ваши вещи…

— Он передумал, — сказала я. — У меня нет вещей. Он велел дать мне лошадь немедленно. — Я с вызовом посмотрела на конюха.

Появились шестеро вооруженных людей.

— Фургоны загружены? — спросил один из них у старшего конюха. — Мессер Пьеро велел проверить, чтобы воды и сена было вдоволь и хватило на долгий путь.

Старик остановил его жестом и обратился ко мне:

— Вот видите, мадонна, у меня едва хватает лошадей…— Он посмотрел на воинов. И запас воды и сена тоже невелик…

Я в бешенстве повернулась и пошла прочь, прямо сквозь строй солдат. Я направилась вдоль конюшни, пока старший конюх продолжал спорить. Мимо пустых стойл, одного за другим.

Но в одном из них, в дальнем конце, стояла кобыла — наверное, конюх оставил ее для собственного побега. Лошадь была оседлана, а когда я приблизилась к ней, она зафыркала. Серая лошадь, с одним-единственным черным пятном на морде. Когда я вошла в стойло, лошадь отступила на шаг, наклонила голову и уставилась на меня темными испуганными глазами, сверкнув белками.

— Эй, спокойнее, — сказала я, невольно копируя конюха. — Если кто из нас и напуган, то это я. — Я робко поднесла руку к мягкой морде и почувствовала на ладони теплое дыхание лошади.

— Можно на тебя взобраться? — спросила я.

Перспектива езды верхом меня пугала. Я привыкла путешествовать в экипажах. Отец считал, что женщинам ездить верхом не подобает. В моем случае, наверное, он был прав. Взобраться на лошадь оказалось трудным делом. Мы обе нервничали, к тому же у меня не хватало роста — пришлось встать на перевернутую лохань и уже оттуда кое-как вскарабкаться в седло. Длинная юбка со шлейфом лишь все усложняла. Взобравшись на спину лошади, я как могла подоткнула со всех сторон юбку и укрылась накидкой.

Кобыла привыкла к более твердой руке, но я отпустила поводья, зная, что она пойдет из конюшни кратчайшим путем; к счастью, выбранный ею маршрут не проходил мимо конюха.

Когда мы оказались во дворе, я еще не взяла поводья в руки, так как лошадь знала, как выйти на виа Ларга.

Возле запертых ворот, утыканных острейшими пиками и обитых железными засовами, суетились вооруженные стражники. Сквозь щель я разглядела черные силуэты солдат, освещенных прыгающими огнями факелов. Солдаты почти не двигались. Они пока не принимали участия в битве, поджидая в арьергарде, последней линии защиты от толпы.

Я подъехала к солдату, стоявшему рядом с засовом.

— Эй, ты, открывай ворота, — сказала я, наклонившись к стражнику.

Он посмотрел на меня снизу вверх, и даже тусклый свет не мог скрыть тот факт, что он принял меня за сумасшедшую.

— Мадонна, они разорвут вас на куски.

— Там полная сумятица. Никто даже не заметит, откуда я появилась. Никто не будет знать, кто я такая. Я не вооружена, так зачем им на меня нападать?

Он покачал головой.

— Все равно женщине там небезопасно.

Я пошарила в кармане накидки, отодвинула в сторону тяжелый кинжал в ножнах и вынула один из медальонов, даже не взглянув, какой именно. Он сверкнул в свете факела.

— Держи. Он стоит больше флорина. Намного больше.

Стражник взял медальон, хмуро взглянул на него, но тут же понял, что это за вещь. Он виновато оглянулся и затем, не говоря больше ни слова, тихонько отодвинул засов и приоткрыл ворота — совсем немного, так как снаружи навалились тела. Я едва сумела протиснуться, сидя верхом на кобыле. Шершавое железо ободрало мне щиколотки и повыдергивало тонкие нити из платья и накидки.

В то мгновение, когда я выехала за ворота, они с лязгом захлопнулись за мной, и задвинутый засов мрачно заскрипел.

Я оказалась среди отряда человек в сорок, охранявших ворота. Они стояли плечом к плечу, тесно прижавшись друг к другу потными телами, мне пришлось протискиваться верхом между ними.

— Проклятье! — бросил один. А второй подхватил:

— Откуда, черт возьми, она взялась?

Их мечи задевали за мой шлейф, разрезали мои юбки, кололи мне ноги, а заодно и бока кобылы, так что она жалобно ржала. Но я безжалостно направляла ее дальше, в самое пекло.

Там шла битва при свете факелов, горящих на стенах дворца. Стражники отбрасывали зловещие тени на непокорных горожан; черные тени поднятых мечей вытягивались на невероятную длину и, казалось, пронзали даже тех, кто стоял в задних рядах.