2 апреля, также через генеральный штаб сухопутных войск, последовал оперативный приказ Гитлера о дальнейших боевых действиях групп армий на Востоке. В нем он указывал, что русское наступление на южном участке Восточного фронта высшую точку уже миновало: «Русский до предела истощил свои соединения. Теперь наступил момент окончательно остановить русское продвижение вперед». В качестве дальнейших задач фюрер поставил деблокаду окруженной русскими в районе Каменец-Подольска танковой армии под командованием генерала Хубе. Это удалось сделать ценой тяжелых потерь в живой силе и технике. Но о том, чтобы «окончательно» остановить продвижение русских, не могло быть и речи. Приказ показывал, насколько Гитлер все больше и больше уходил от реальных фактов.

В конце марта я досрочно получил чин полковника.

Оккупация Венгрии

16 июля, когда мы вернулись из «Бергхофа» в «Волчье логово», предстояла встреча Гитлера с адмиралом Хорти.

Фюрер был очень разозлен последними мерами венгров, казавшимися признаком смены ими фронта по итальянскому образцу. 18 июля в первой половине дня Хорти прибыл в замок Клезхайм. Фюрер сразу же довел до его сведения, что следующим утром германские войска займут Венгрию. Хорти, посчитав дело решенным, спросил, сможет ли он сразу уехать. Но с помощью инсценированной воздушной тревоги отъезд его удалось задержать. Успокоившись, он во второй половине дня еще раз беседовал с Гитлером, а вечером собственным поездом выехал в Будапешт.

В течение ночи германские войска заняли Венгрию. Когда следующим полуднем Хорти вернулся в Будапешт, он увидел перед своей резиденцией немецкого часового. Так венгерская проблема была решена в пользу рейха.

Усилия в области военного производства

Главный интерес для Гитлера в «Бергхофе» в марте-мае того года представляли его большие требования в области военной промышленности. На фронтах в России и Италии в это время было на удивление спокойно. Правда, фюрер каждый день ожидал наступления во Франции, но активность противника ограничивалась различными налетами авиации. Роммель с большой интенсивностью продолжал постройку Атлантического вала. Гитлер постоянно говорил о производстве новых (пока еще секретных) подводных лодок и реактивных самолетов. Если они у меня будут, я смогу отразить вторжение, заявил он посещавшим его представителям военной промышленности.

Начало апреля Гитлер посвятил беседам с руководителем «Организации Тодта» Ксавером Доршем, которому была поручена постройка неуязвимых для бомб заводов по выпуску истребителей. Он имел в виду прежде всего заводы в Нордхаузене, расположенном в горном массиве Гарц. Там несколько тысяч заключенных этого концлагеря уже занимались сборкой «Фау-2». Доршу пришлось искать места и для подземных заводов, выпускающих истребители.

В беседе с Мильхом и Зауром Гитлер дал согласие на то, чтобы с марта выпуск истребителей имел приоритет. Это явилось первым результатом возложения ответственности за их производство на Заура. Уже с апреля их ежемесячный выпуск продолжал расти. Своим распоряжением Гитлер молча дал понять, что теперь уже сомневается в возможности ускоренного производства реактивных самолетов.

Имевшие очень тяжелые последствия налеты авиации также 6 и 8 марта на Берлин, а 30-го на Нюрнберг опять явились для Гитлера причиной его новых обвинений противовоздушной обороны и ругани по адресу люфтваффе в целом. Он совершенно не хотел видеть мужественных, но тщетных действий наших летчиков-истребителей, значительно уступавших противнику в количественном отношении. В Берлине было сбито 79, а в Нюрнберге 95 вражеских самолетов. Люфтваффе была этими результатами довольна. Но фюрер требовал более высоких цифр, что едва ли было выполнимо. Не хватало ночных истребителей. Тем не менее вследствие такого числа сбитых в Нюрнберге самолетов противника английские ночные налеты стали более редкими.

Новая Ставка фюрера?

Планом, который мы в эти месяцы вновь и вновь критиковали, являлась постройка новой, более обширной Ставки фюрера в Силезии (район Вальденбурга). Ее территория должна была включать замок Фюрстенштайн, находившийся во владении князя Плесского. Гитлер настоял на своем указании и приказал продолжить ее строительство силами узников концлагерей под руководством Шпеера. В течение года я дважды посетил этот объект, и у меня сложилось впечатление, что до окончания его постройки мне не дожить. Я попытался убедить Шпеера, чтобы тот повлиял на фюрера с целью приостановить эту стройку. Он счел это невозможным. Дорогостоящие работы велись еще некоторое время, хотя каждая тонна бетона и стали была настоятельно необходима в каких-то других местах.