Тогда я решился поставить все на карту и однажды вечером заговорил с Гитлером на эту тему. Мне удалось убедить его в связанных с этим самолетом особых, по сравнению с другими имеющимися образцами, технических трудностях. Он признал, что требуемое им превращение «Ме-262» из истребителя в бомбардировщик является такой технической проблемой, с которой следует считаться. Мои опасения были связаны с измененным заданием по «Ме-262». В качестве истребителя этот тип самолета был идеален. Разговор длился долго. Гитлер сожалел, что задание на другую конструкцию не было дано гораздо раньше. Я отвечал, что производство вооружения для люфтваффе еще в 1940 г. было отодвинуто на второй план по сравнению с выпуском вооружения для сухопутных войск.

Разговоры насчет вооружения люфтваффе привели в конце мая к пониманию того факта, что вся ответственность за его производство должна быть передана министерству Шпеера, что и произошло в первые июньские дни.

Мильха от выполнения этих задач отстранили, и он удалился в свой охотничий домик в северной части Берлина. Трудности и проблемы в области вооружения люфтваффе были известны ему, как никому другому, и он знал, что германским военно-воздушным силам отражение налетов вражеской авиации не по плечу. Однажды я посетил Мильха в его уединении, и у меня состоялся с ним на эту тему долгий разговор. Я знал его честную и ясную точку зрения на дальнейший ход войны. Он никогда не чурался преподносить Герингу и Гитлеру правду какой она есть, но фюрер постоянно искал какие-то новые выходы из положения и не желал признавать имеющиеся проблемы.

Налеты на гидрогенизационные заводы

В мае американцы начали дневные налеты на наши гидрогенизационные предприятия. Первыми они атаковали 12 мая заводы «Лейна» в Мерзебурге и завод «Пельтц» севернее Штеттина{275}. Ущерб был значителен, и восстановление нормальной работы этих предприятий потребовало бы много времени. Гитлер настаивал на немедленном возобновлении выпуска продукции. Этого удалось достигнуть широким использованием «Организации Тодта», и через несколько недель данные предприятия начали действовать снова, пока новые воздушные налеты опять не нарушали их нормальную работу. В последующие месяцы удавалось относительно быстро вновь налаживать производство на них после бомбежек. Поэтому потребность вермахта в горючем, хотя и с большими ограничениями и значительными трудностями, все же покрывалась.

Редкостным контрастом на фоне удручающего положения выглядели несколько свадеб на Оберзальцберге. Начало положили свадьбы двух бывших адъютантов фюрера по СС Даргеса и Гюнше, сыгранные под покровительством первая – Гиммлера, а вторая – рейхсляйтера Бормана. А 3 июня группенфюрер СС Фегеляйн женился на сестре Евы Браун. Гитлер устроил по этому поводу банкет в своей вилле, пригласив на него Шпеера и меня с женой. Это был радостный обед, на котором мы на несколько часов забыли о войне.

Затем празднество переместилось в дом Мартина Бормана. Никто не имел еще ни малейшего представления о том, куда приведут завязавшиеся здесь общие жизненные связи.

Новая задача

22 мая меня самого коснулась одна из мер Шпеера. Он попросил меня стать его личным представителем для связи с Гитлером в Ставке фюрера. Шпеер сформулировал мою задачу так: постоянно информировать Гитлера о происходящем в его сфере деятельности. Почти каждую неделю он присылал мне предназначенную для фюрера памятную записку, преимущественно с данными о вводе новых производственных мощностей, а также с цифрами поставляемых на вооружение танков, самолетов и различных видов боеприпасов. По большей части Гитлер читал эти докладные записки сразу и зачастую тут же давал мне указания, которые я по телефону сообщал Шпееру. Таким образом, сотрудничество между ним и фюрером сделалось весьма эффективным. В это время Шпеер придерживался точки зрения, что американцы и русские еще в течение этого года начнут новые наступления и нам этого натиска не выдержать.

Бои на Итальянском театре военных действий начались 11 мая ураганной артподготовкой, длившейся 40 минут. Соединения Кессельринга оказывали упорное сопротивление, и только 3-4 июня американцы подошли к Риму. Фельдмаршал распорядился бои в самом Риме не вести. Он двинул свои дивизии в обход города, чтобы избежать боевых действий на его улицах, оставив неразрушенными и мосты через Тибр. В июне и июле немецкие соединения отступили на позиции в Апеннинах. В августе американцы сначала создали небольшой плацдарм на р. Арно.

С начала июня Гитлер полностью передал этот театр военных действий под командование Кессельринга и теперь был удивлен тем, что данный участок стал второстепенным и не создавал никаких иных проблем, кроме как превосходство противника в воздухе. Британские и американские военно-воздушные силы постоянно атаковали прямо днем железнодорожные пути и шоссейные дороги, которые наши войска могли использовать для всех своих передвижений только по ночам. Тем не менее фельдмаршалу удавалось удерживать линию фронта.