Читаем i 77717a20ea2cf885 полностью

  В полном обалдении я смотрю на пляску лабрадоров: они сшибаются грудь в грудь, словно кони, скачут, описывая круги, размахивают на бегу ушами и едва ли не взрывают лапами землю. Они, шутя, покусывают друг друга, отскакивают, притворно рычат и снова улыбаются. Бедлам, да и только. Терпение моё лопается.

  - А ну-ка тихо! Нора, фу! Ты-то хоть прекрати!

  Бесполезно. Если лабруха распоясалась, унять её - всё равно, что попытаться остановить поезд.

  Не сразу, но парочка угомоняется, причём пример подаёт чужак, усевшись сам. Весело зыркает синим глазом и протягивает мне лапу для приветствия. После представления, устроенного недавно Чёртом, меня не удивило бы, заговори пёс человеческим голосом, тем более что эти очи, пронзительно синие, я видела не далее как вчера, при знакомстве с молчаливым спутником Амазонки.

  - Э-э... Доброе утро, Аркадий, - я почтительно пожимаю лапу. Он уморительно заламывает брови: мол, как вы догадались? - Между прочим, голубые глаза бывают только у чёрных лабрадоров, а у вас они вообще синие, не в масть. Нарочно не меняете?

  - Это влияет на зрение, - поясняет сэр Майкл. - Иначе окружающий мир виден в чёрно-белой гамме, в то время как желательно сохранять полноту человеческого восприятия. Здравствуйте, сэр Аркад. Не желаете составить нам компанию?

  Пёс - даже не знаю, можно ли так его теперь называть - желает, и, по-видимому, не один. Выразительно поглядывает на мою подопечную, на меня.

  - Да без проблем, - отвечаю на немой вопрос. - Что же ей дома сидеть в четырёх стенах, пусть идёт с нами!

  Спохватившись, оглядываюсь на Васюту: а моя прогулка с сэром вписывается в его планы? У меня из головы вон, что я собиралась вовсе не общаться с паладином, дабы лишний раз не раздражать нанимателя. Но Муромец, похоже, задет не этим, а потерей всеобщего внимания. Свистом он подзывает Хорса, раздражёно хлопает рукавицей по Чёртову боку - рядом мол! Нахмурен... Господи, ну как дитя малое. Сейчас уедет разобиженный и снова нырнёт в депрессию, а мне - за ним по пятам бегать, мириться!

  - Минутку, - торопливо бросаю честной компании и спешу к Чёрту, уже его не опасаясь. Маню Васюту пальцем: нагнись, мол. Он неохотно наклоняется ко мне; встав на цыпочки, я обхватываю его за шею и быстро целую в щёку.

  - И не вздумай больше прятаться, - говорю строго. - Из-под земли достану. Будешь тогда вообще на порожке ночевать.

  У него в глазах пляшут прежние бесенята. Губы чуть дрогнули, будто сказать что намеревался, но вместо этого он лишь треплет меня по голове... как щеночка, честное слово... и улыбается. Хорошая у него улыбка, открытая, и, мне кажется, этот дружеский поцелуй в щёчку он воспринимает правильно - как знак окончательного примирения. Нет, прощения. Причём, объявленного всему миру.

  Он отбывает, умиротворённый.

  - Так-то лучше, - говорю я вслед.

  Сэр Майкл подводит ко мне Лютика. А я... В отличие от паладина, должно быть, совершенно не умею читать на лицах, потому что теперешний его взгляд расшифровке не поддаётся.

  - Что не так? - спрашиваю жалобно. - Вы же сами хотели, чтобы мы с Васютой помирились?

  Сэр только вздыхает.

  - Поговорим в дороге, Иоанна... Аркадий, присоединяйтесь!

  Мы успеваем миновать оба Кольца, а он всё молчит, время от времени прожигая меня взглядом. Становится всё неуютнее.

  - Сэр Майкл? - робко окликаю. Он, наконец, отзывается.

  - Да, Иоанна, простите. Безусловно, я рад воцарившемуся миру, к тому же, вы так недвусмысленно подтвердили ваше прощение... Иоанна, вы меня беспокоите. Я ведь не только накладываю ауры, я вижу чужие. У вас без того было достаточно рукотворных блоков на сердечной чакре, и буквально с четверть часа назад вы поставили ещё один. Зачем? Это опасно: мешает току энергетики и приводит ко многим заболеваниям, достаточно тяжёлым, поверьте.

  Я в недоумении. Чего-чего, но такой постановки вопроса я не ожидала. Ладно, обвинил бы меня в легкомысленности, во флирте, но - какие-то блоки? Не мои ли воображаемые замочки на сердце он видит, часом? Вздор какой. Я их ставлю для самоуспокоения - и тут же забываю.

  - Это не более чем психологическая заморочка, - оправдываюсь, впрочем, не так уж уверенно. Кто знает, может, в этом мире привычные действа проявляются по-другому? - Помогает... отвлечься и перевести мысли в другое русло. Причём здесь какие-то блоки?

  Он вопросительно поднимает бровь.

  - В таком случае, Иоанна, соблаговолите объяснить, из какого русла вы переводили свои мысли совсем недавно? Между вами и моим другом нет даже намёка на флирт, не говоря уже о большем, так чего же вы испугались? Вы словно заранее дистанцируетесь, замыкая сердце от малейшего проявления чувств, а ведь ему больно.

  От участия в его голосе мне немедленно хочется разреветься. Я отворачиваюсь.

  - Я жду, - говорит он суше. - Это не праздное любопытство, леди.

  Выискался психотерапевт на мою голову!