Читаем i 77717a20ea2cf885 полностью

  - ... Да что ты, с Майклом этого всего не видала? - досадливо спрашивает Васюта. - Не вертись, а то упущу. - И обжимает сильнее. Какое-то время я сижу тихо, как мышка. Потом осторожно пробую погладить Чёрта. Кожа у него атласная, а грива жёсткая, у Васюты борода мягче. Конь трясёт головой, Васюта говорит строго: - Не балуй! - не пойму, кому из нас... Прохожие оглядываются и почтительно расступаются: он горделиво расправляет плечи, хотя куда уж больше, вот, мол, я каков: и сам хорош, и конь у меня лучший, и баба всем на загляденье. И ещё Хорс, боевой пёс, вышагивает сбоку важно... Чем не молодец!

  Я снова шлёпаю его по руке. Не хвастай. Он снисходительно хмыкает и быстро целует меня в висок. Вот тут ему действительно приходится меня придержать, потому что я едва не сваливаюсь. Мне хочется шипеть и кусаться. Так всё испортить!

  Ладно, Вася, я потерплю. Главное, что стены между нами больше нет. Но привязка такая не нужна ни мне, ни тебе. Мне уезжать, тебе оставаться.

  И ставлю на сердце своём... даже не замок, - броню. На веки вечные.

  Глава 6

  - Друг мой, это лишнее. - Сэр Майкл останавливает Васюту, который собирается вновь опустить Чёрта на колени. - Вы и без того достаточно долго сдерживали своего красавца. Мы с Иоанной справимся.

  "Мы..." Настаёт мой черёд гордо расправить плечи. При Васюте я почему-то чувствовала себя чем-то вроде трофея, хоть и долгожданного, а вот голубоглазый паладин, одним словом зачисливший меня в команду, сразу дал мне ощутить свою значимость. Почему?

  Муромец и бровью не ведёт, однако подъезжает со мной, драгоценной, ближе к сэру. Паладин ловко прихватывает меня за талию, как будто ежедневно только тем и занимается, что ссаживает с сёдел прелестных дам. Впрочем, может, так оно и есть, я ведь, в сущности, ничего о нём не знаю. Может, у него куча сестёр, знакомых и обожательниц...

  - Иоанна, руки мне на плечи, смелее, и спрыгивайте, я поддержу.

   Оказывается, таким образом слезать с лошадиной спины вовсе не страшно, хоть и высоко. Нужно всего лишь соизволить сползти вниз, а там тебе и прыгнуть-то не дадут, а заботливо перехватят, снимут, слегка прижав к надёжной груди, и бережно опустят на землю. Мне вдруг страстно хочется очутиться в веке девятнадцатом, каждый день разъезжать на лихом жеребце, в дамском седле, и не в теперешней джинсе, а в настоящей амазонке, в развевающихся юбках, в шляпке с длинной дымчатой вуалью, и чтобы меня и подсаживали, и выгуливали, и снимали, сдували бы пылинки... Красивое время. Изящные хрупкие дамы. Рыцарственные мужчины.

  Впрочем, не об эпохе я тоскую - гнетёт меня недополученное когда-то...

  Кажется, я замечталась. Чёрт шумно пыхает мне в ухо, Васюта вздыхает откуда-то с высоты.

  - Всё в порядке? - тихо спрашивает сэр Майкл. Опять он считывает с моего лица куда больше, чем я думаю. - Может, вы всё-таки переоденетесь для дальнейшей прогулки? Сегодня мы увеличиваем дистанцию, поэтому должен предупредить: без поддерживающей ауры вам придётся трудно. Ну, хорошо. Кстати, Васюта, с каких это пор у вас новый пёс?

  Новый пёс? Прослеживаю за направлением его взгляда - и не верю своим глазам. Откуда здесь, в этом мире, ещё один лабрадор? Да ещё такой красавец, тёмно-палевый, в рыжину, шерсть почти как у золотистого ретривера - настолько густая, что крупными волнами идёт. Добродушный, как все представители его породы, улыбается, вывалив язык, глаза лукаво закашиваются. А хвост молотит, не переставая, не ровён час, кто сзади пройдёт - вот получит по коленкам!

  Моя скромница, поколебавшись, направляется встречать гостя. Она, хоть и робка с чужими, но по натуре своей общительна, и потому встреча с себе подобными для неё настоящий праздник, а уж если ей выпадает случай порезвиться и побегать в компании - это апофеоз собачьего счастья. К тому же, новый друг, возникший на горизонте - не какой-то мелкий фоксик или мопс, йорк или ши-тцу, а свой, братец-лабр, такого не помнёшь случайно и не затопчешь!

  Но тут Хорс, как хозяин двора, решает вставить веское слово. Грозно рявкнув, топорщит шерсть дыбом и сразу кажется вдвое толще. Глаза его наливаются кровью. Я хватаюсь за сердце и не знаю, к кому бежать: своего ли пса сдерживать, шугать пришлого, чтобы удирал, порвут же! Однако сэр Майкл удерживает меня на месте.

  - Подождите-ка, - говорит с неподдельным интересом, - это любопытно... Давайте посмотрим, что будет дальше.

  Странно: паладин, оплот справедливости и порядка, спокоен и выдержан, Васюта не шелохнётся там, у себя, на верхотуре, даже Чёрт равнодушен; одна я дёргаюсь. Тем временем чужак целеустремлённо, как таран двигается к боевому псу, а тот уже напружинился для перехвата. Я закрываю глаза, чтобы не видеть предстоящей расправы, но сэр Майкл ободряюще похлопывает меня по плечу.

  - Смотрите смело, Иоанна. Крови не будет.

  Да?

  Хорс замирает этакой лохматой глыбой, и я даже слышу скрежет, с которым убираются назад в подушечки лап железные когти; пёс делает несколько резких вдохов и... почтительно отступает. Новенький хладнокровно его минует, направляясь прямо к Норе. И та, наконец, срывается с места.