И еще, сейчас же на другой день после того чудесного торжества над врагами, капитан Жижка, созвав множество женщин, девиц и мирян [мужчин] из Праги, стал еще сильнее укреплять неоднократно упоминавшуюся гору новыми рвами, более глубокими и широкими, новыми стенами и многими бревенчатыми срубами, как это казалось полезным для дела. Эту гору и это место многие называют «Жижков», по имени основателя этого сооружения, другие называли ее «Bogisstie»[184] по причине происшедшего там избиения тевтонцев; третьи называют более правдиво — «Montem Calicis», или просто «Calicem»[185] на основании того, что там разбиты были враги причащения чашей теми, кто с помощью божьей боролся за чашу и носил на своих одеждах или на оружии и на знамени изображение чаши красной или белой как отличительный знак для своих [собратьев].

И еще, тевтонцы и другие пришельцы, видя, как позорно они были разбиты крестьянами, взвалили всю вину на примкнувших к ним богемцев, говоря, что они ими были предательски обмануты, и если бы в этот спор не вмешался сам король, то они еще в тот же день сами же побили бы друг Друга. Чтобы отомстить за своих убитых, они сейчас же на другой день выжгли все деревни и замки в окрестностях, женщин с малыми детьми, каких только могли схватить, бесчеловечно, словно язычники, бросили в огонь, готовя себе, если не раскаются и не понесут наказания, навеки геенну огненную, а для сожигаемых великую радость и вечную награду.

49. ПЕРЕГОВОРЫ ПРАЖАН С ПРОТИВНОЙ СТОРОНОЙ. ТРЕБОВАНИЕ ПРАЖАНАМИ ОТКРЫТОГО СЛУШАНИЯ ЧЕТЫРЕХ СТАТЕЙ

Итак, после описанного и непредвиденного поражения тевтонцев успокоился город Прага и отдохнул от частых набегов неприятеля и тевтонцы уже не кричали больше: «Гус, Гус! еретик! еретик!», но сами, соблюдая мир, ежедневно обдумывали, как бы им выбраться из Богемии и возвратиться к своим домам. Так бароны королевства, находившиеся на стороне короля, много раз сходились с другой стороны моста с пражанами на совещание[186], желая, чтобы город заключил перемирие с королем, чтобы дал возможность чужеземцам с честью уйти, чтобы не разорилась вся земля. На это уполномоченные городом говорили, что они не могут заключать никаких договоров без согласия других городов, скоторыми они тесно связаны, но просили, чтобы ради чести их самих и всего королевства они испросили у короля публичное выступление [диспут] для магистров и пресвитеров, чтобы они могли ясно и открыто объявить всему войску на четырех языках — богемском, тевтонском, венгерском и латинском — четыре статьи истин Христовых, из-за которых пражане со своими приверженцами выступают против короля, и чтобы они могли доказать свою невиновность и освободить все королевство в глазах врагов от тяжкого и несправедливого позора, а также, если потребуется, чтобы могли ответить докторам короля на все их возражения. Горожане могли бы получить согласие короля на такое выступление, о котором только что было сказано, скрепленное подписями и печатями легата и баронов; но бароны, искавшие предлога, чтобы избежать этого, сказали, что неприлично князьям давать в город заложников за тех магистров, которые поднимутся в замок над городом, но что достаточно для этого горожанам принять к себе в город баронов и рыцарей. И когда Пражская община дала свое согласие и на это, то бароны больше не вступали ни в какие переговоры об упомянутом выше диспуте. Поэтому магистры пражские, написав четыре статьи с подтверждениями к ним на латинском, богемском, тевтонском языках, направили их к войску в следующей форме.

50. ЧЕТЫРЕ ПРАЖСКИЕ СТАТЬИ

«Мы, бургомистр, консулы и скабины и вся община города Праги, столицы королевства Богемского, от своего имени и от имени всех других верных этого королевства, постановляем и т. д. Да будет известно всем верным во Христе, что все верующие в королевстве Богемском стоят за нижеследующие четыре статьи и, с помощью божией, предлагают стоять за них жизнью или смертью своей, насколько им это будет возможно».

Статья первая. Чтобы слово божье в королевстве Богемском проповедовалось священнослужителями господними по уставу свободно и беспрепятственно, согласно словам спасителя: «Идите по всему миру и проповедуйте евангелие всей твари» (Марк, гл. 16, и Матфей, гл. 28). Ибо, по словам апостола, «слово божье не связано», но должно проповедоваться, как сказано в писании: «чтобы слово господне распространялось и прославлялось повсюду» (II послание к фессалоникийцам, гл. 3). И, как сказано в I послании к коринфянам, гл. 14:

«Никому не должно запрещать говорить в церкви на разных языках»[187].