Читаем Граница Империи полностью

Дзержислав начал что-то говорить собравшимся вокруг людям. Звучание чужого языка было неприятным, он изобиловал словами, которые Гайюсу казались невозможными для произнесения. Невзирая на все, что он знал до этого, только звук впервые в жизни абсолютно чужого языка дал Гайюсу понять, что он имеет дело с абсолютно иной культурой. С совершенно чуждым миром.

Склавяне проводили их в большую хату в центре деревни. Внутри располагался большой очаг, вокруг которого стояли длинные скамьи. У стен стоял ряд потрепанных фигур, по большей части деревянных, но встречались и мраморные.

– Трофеи, – пояснил Магнус. – Склавяне обожают собирать сувениры из покоренных поселений.

– Они нас понимают?

– Только Дзержислав. – Магнус с трудом выговорил чужое имя. – Остальные знают разве что единичные слова.

– Он их вождь?

Магнус отрицательно мотнул головой.

– Жрец. Это у них вроде священника.

– И он обладает властью заключать торговые договора для общины?

– А кто лучше разбирается в управлении, чем слуга божий?

Дзержислав усадил их на одну из скамей и пошел за медом. В зал понемногу собирались жители, но большинство садились подальше от пришельцев.

– Не особо нам доверяют, – заметил Огниво.

– Позволили нам оставить оружие, – ответил Вильгельм дор Гильберт. – Оказали нам больше доверия, чем я оказал бы им.

– Девки у них тут тоже ничего, – сказал Трут, оглядываясь вокруг.

– Только без эксцессов, – предостерег Иглас.

– Знаю, не дурак.

– Это только потому, что мы еще пить не начали, – пошутил Огниво, но шутка пришлась по вкусу лишь его брату.

Гайюс присмотрелся к спутникам и заметил, что помощник Игласа, Эдмунд, нервно барабанит пальцами по столу.

– Все будет хорошо, – успокоил он мужчину.

– Да нет. – Эдмунд явно смутился. – Просто я никогда не был настолько далеко, и… Честно сказать, я почти всю жизнь не покидал Тонущий Порт.

– Что ж тебя сюда занесло?

Мужчина неловко кашлянул.

– Долги, – сказал он наконец. – Это личный вопрос, – добавил он, явно пытаясь свернуть разговор.

Гайюс решил не настаивать. Ему совершенно не интересны были преступления какого-то клерка из Вольных Городов. Однако этот короткий разговор привлек внимание Магнуса, который теперь вглядывался в Эдмунда так пристально, как будто хотел просверлить в нем взглядом дыру. Легионер решил сменить тему:

– А тебя, рыцарь? Почему ты здесь?

– Рион очень невелик, – объяснил Вильгельм. – В замке не хватает места даже сыновьям местного вана, а что уж говорить о детях одного из рыцарей свиты.

– У меня полное впечатление, что когда-то я уже слышал именно эти слова. – Гайюс попытался припомнить. – От одного из солдат в Драконьем Логове. Как бишь его… Гориан? Год?..

– Годвин, – подсказал Вильгельм без энтузиазма.

– Точно. Твой родственник?

– Старший брат.

– Да, вспоминаю, его зовут Рыцарем. Я о нем много хорошего слышал.

– Не сомневаюсь. Он всегда отличался верностью в службе.

– Наверняка он мог бы и для тебя найти место в столице. Уж точно работать для имперского двора лучше, чем быть наемником в Приграничье.

Вильгельм пожал плечами.

– Что касается верности, то это не ко мне. Одна женщина или один сюзерен. Раньше или позже мне это надоест, и я уйду.

– Прозвучало почти честно.

– Стараюсь, это один из моих лучших текстов. Так, чтобы женщины сразу понимали, на что подписываются.

– Очень честно с твоей стороны, – признал Гайюс с усмешкой.

– Завышенные ожидания – вот главный повод разочарований. Поэтому я всегда стараюсь быть поскромнее, когда объясняю женщинам, сколь огромен мой болт.

– Весьма достойный подход, действительно.

– Ну чего тут сказать. Просто я честный парень. А что тебя сюда привело, с самого имперского двора?

На этот раз пожал плечами Гайюс.

– Неповиновение приказам, – объяснил он. – Практически криминальная несубординация.

– Что это значит?

– Я избил троих офицеров старше меня по званию и за это вылетел из Легиона.

– Заслужили?

– Пробовали помешать мне пить.

– А ты мне нравишься, – сказал рыцарь. – Ну и вот, только речь зашла. – Он указал на двери, в которых как раз появился Дзержислав, несущий бочонки с напитком.

* * *

Центральные Территории приучили Гайюса к вину, но мед быстро пришелся ему по вкусу. Из слов Дзержислава следовало, что это был напиток для особого повода, а повседневно люди пили напиток из солода, смешанного с травами. Подали также типичную для дикарей еду – истекающую жиром дичь, кашу с овощами и вареные бобы с маслом и луком. Пир сопровождался громким пением на странном склавянском языке. Гайюс с удивлением вынужден был признать, что все это не слишком отличалось от тех пиров, которые уже неделю он наблюдал в городах Приграничья. Даже мелодия многих напевов выглядела похоже, но одновременно чуть иначе. Гайюс не мог точно определить эту разницу. Наверное, то, что он слышал сейчас, звучало… грустнее? Да, пожалуй, более меланхолично.