Читаем Город сломанных судеб полностью

Жара начинала спадать. К середине августа стало холодать по вечерам, днем — тепло и приятно, в полдень можно было спокойно выйти прогуляться в магазин или на рынок, не опасаясь вспотеть как мышь, не бояться солнечного удара. Проблема заключалась в том, что все рынки и большинство магазинов работали до часа и самые многочисленные скопления народа приходились на первую половину дня. Народ по утрам с опаской выползал из домов в поисках вещей первой необходимости: еды, воды, лекарств и разной мелочи, например, свечек, спичек или сигарет, которые стало трудно доставать. Весь быт здесь перестал быть маленьким и незначительным, а стал первоосновой выживания.

Город постоянно обстреливала артиллерия и авиация. Вокруг Луганска и даже в некоторых его частях шли ожесточенные бои. Опустевший полумиллионник находился в окружении уже больше месяца, а в тяжелом положении — две недели. Люди жили без электричества, воды и мобильной связи. С продуктами ситуация тоже сложилась напряженная, но достать их еще было реально.

Все началось с того, что местные жители, не признавшие новую киевскую власть и не желающие идти в Европу, выступили с акциями протеста. Вскоре стало понятно, что никто не рассматривает всерьез требования народа, что власти плевать хотели на мнение людей. Самые отчаянные взялись за оружие и захватили административные здания. Военный конфликт стал неизбежен, опасность и плохие предчувствия охватили уже всех, а не только тех, кто чуял неладное с первых дней Майдана.

После первых боев между властями и ополчением, в стремлении помочь, потоком хлынули добровольцы из России. У многих на Донбассе жили родственники и друзья, этот край всегда был родным для русских людей.

Обернулось все нескончаемым потоком крови, обломками разлетающихся крыш и стен домов, сломанными судьбами, блокадой Луганска, на который каждый день беспорядочно ложились десятки самых разнообразных снарядов. Но люди здесь остались. Город только на первый взгляд мог показаться пустым и заброшенным. На самом деле здесь в тяжелых условиях выживали тысячи людей, которых ненавидели и убивали только за то, что мнение большинства из них отличалось от позиции официальных властей и остальной Украины.

* * *

Оля с утра оббегала несколько магазинов в поисках спичек или хотя бы зажигалок. Ведь газ в квартиры еще подавался и приготовить поесть не составляло труда, были бы продукты. Женщина предусмотрительно еще до дефицита и блокады сделала солидные запасы крупы, макарон, картошки, соли, хлеба. Но всегда чего-то не хватало и приходилось выходить на улицу, слыша близкий свист снарядов, рисковать жизнью, чтобы добыть необходимое. «Подумать только, разве могли мы представить, что такое возможно? — вопрошала себя Оля. — Будто ожили документальные фильмы о Великой Отечественной».

Несколько магазинов находились напротив ее дома, достаточно было перейти через проезжую часть. В одном из них она купила спички, которые искала. «Отлично, повезло, приготовлю суп. А то Миша придет с работы голодный», — подумала она, искренне радуясь такой удаче.

Совсем рядом, в восточной части города, громыхали разрывы, долго и интенсивно. Жители смирились с этим и пытались не замечать. Женщина вышла из магазина и по узкой аллее направилась дворами в сторону проезжей части. Опасаться автомобилей не стоило — частный транспорт здесь уже давно стал редкостью.

Слух прорезал мощный, пронизывающий до мурашек свист снаряда. Она услышала металлический стук совсем рядом, но испугаться просто не успела. Через мгновение взрывная волна отбросила ее на несколько метров…

* * *

Еще в начале лета кровавая вакханалия в Луганске только начинала набирать обороты. Муж твердо заявил, что никуда из города не уедет, пока у него есть работа. А у Оли как раз начался официальный отпуск. Она могла уехать, но не стала, решив остаться с мужем и поддержать его решение.

Оля была очень хорошенькой и симпатичной. В больнице, где она работала, к Оле часто приставали пациенты, то ли в шутку, то ли всерьез предлагая выйти замуж. Им она отвечала, что у нее есть любимый муж и она уже 25 лет счастлива в браке с ним. Находящиеся на лечении бабушки, с которыми Оля в силу доброго характера всегда общалась, говорили, что она симпатичная девочка и все у нее впереди, спрашивали, на каком курсе университета учится. Им Оля отвечала, что ее сын уже давно окончил университет.

Михаил был высоким и сильным, по дому умел делать все, поскольку сам приехал в Луганск из деревни, любил поработать руками. Эта фанатичная преданность пролетария своей работе и долгу стала основной причиной того, что Миша и Оля остались в городе.

В середине июня я позвонил им со своими уговорами.

— Мама, надо уезжать, все будет только ухудшаться. Позвони дедушке. Решайтесь, потому что времени осталось мало.

— Я бы уехала, но ты же знаешь, что папа уперся и никуда не собирается. У него работа, — ответила Оля.

— Да какая к черту работа! — кричал я в трубку. — Работа на складе — это не предел мечтаний. Найдет новую.

— Кому мы там, в России, нужны? — грустно и тихо сказала женщина.