С каждым днем Луганску становилось все хуже, словно город заболел и страдал от паразитов, которые атаковали его изнутри и снаружи. Разрушения прибавлялись, любимые скверы, знаковые для горожан места и достопримечательности методично и настойчиво уничтожались, оставляя после себя жалкие обломки. Город сопротивлялся как единый живой организм. Коммунальщики, которых в мирное время не жаловали, показали себя с самой лучшей стороны, под обстрелами чинили поврежденные объекты, рискуя жизнями. Мусор вывозился, поломки устранялись. Но наплыв чужеродных враждебных организмов продолжался. Луганск стало лихорадить, так как собственных сил освободиться от фанатичных европейских микробов у него не хватало.

— Мама, я постоянно читаю, что город обстреливают сами ополченцы. Это правда? — спрашивал я во время телефонных разговоров Олю.

— Нет, не верь в это. Нас даже самолеты бомбят! Разве у повстанцев они есть? Или что, тогда получается, украинская армия и ополчение действует заодно и уничтожает мирное население? Это все бред, сынок. Не верь…

В начале августа яростно обстреливаемый человеконенавистниками город начал умирать, забирая с собой все и вся. Пропало электричество, вода и связь. У Луганска появился новый правитель, самый жестокий и властный из всех возможных, капризный и неуравновешенный в своем настроении, словно ребенок, непредсказуемый как удар молнии. Верней, правительница. Одна и единственная — Смерть. Давно старая властная женщина положила глаз на этот город и теперь успешно управляла жизнями горожан. Успешно для себя самой, но не для них. Она накрыла черной тенью город на реке Лугань, ее плащ взял под жестокую опеку людей и давал им единственное, что мог дать — страх и гибель. Ничтожным утешением являлся тот факт, что эта новая королева Донбасса во многом была честней людских президентов и вождей — она не брала взяток и ее невозможно было подкупить.

* * *

…Слух прорезал мощный, пронизывающий до мурашек свист снаряда. Оля не успела испугаться, услышав металлический стук совсем рядом. Через мгновение взрывной волной ее отбросило на несколько метров. Грохот, хруст деревьев, взрытая земля и громыхание обломков камней. Женщину протянуло по асфальту и она ударилась о дерево. Ноги все были в крови. Почти сразу, как все затихло, из ближних домов вышли люди, они помогли женщине подняться. Она была цела, только немного в шоке от произошедшего. Глаза округлились от испуга, ноги тряслись и самостоятельно стоять она не могла. Давление поднялось и сердце выскакивало из груди. Уши и голова сильно болели, Оля не могла сосредоточиться, мысли путались, вопросы жильцов и остальные звуки были почти не слышны.

Приходя в себя, она огляделась: мина пробила крышку канализационного люка, упала вниз и уже там взорвалась. Женщина поняла, что именно это ее и спасло. Упади снаряд на поверхность земли, в стороны разлетелись бы осколки и попросту лишили ее жизни. Ободранные ноги и легкая контузия — не самое плохое, что могло случиться в этой ситуации.

Когда Миша пришел с работы и узнал о происшествии, он крепко обнял Олю, которая лежала на кровати и все еще отходила от случившегося утром. По щекам ее текли слезы. Муж нежно гладил ее левой рукой, а правой прижал к груди.

— Если бы мы уехали, то тебе не пришлось бы испытать этот ужас… — наконец произнес он.

— Все в порядке. Некоторым сейчас намного хуже. Мне главное, что ты со мной, — со слезами говорила Оля. — Я всегда тебя поддержу, любое твое решение. Когда-то давно мы связали свои жизни навсегда, в радости и горести. Это ведь не просто слова, это священная клятва. Клятва перед лицом Господа.

— Ты самая лучшая жена, без тебя я бы не выжил, — улыбнулся Миша, сидя возле кровати в темной комнате.

— Я бы без тебя тоже.

Только самоотверженная любовь способна спасти в такие трудные времена. Оля очень сильно любила своего мужа и последовала бы за ним куда угодно, даже в бездну… Впрочем, не требовалось идти туда специально, достаточно было остаться в Луганске, чтобы почувствовать ее.

Больница №2

Жизнь кидала меня — не докинула

Лена устроилась на работу в компанию, продававшую двери. Пришлось сменить сферу деятельности, чтобы выжить. Деньги еще оставались, но даже при минимальных тратах их хватило бы на месяц. Нужны были хоть какие-то доходы. У меня с работой по-прежнему не клеилось. Я начал стажировку в одном из книжных магазинов Воронежа. Нельзя было присесть ни на минуту. Это дико напрягало. К тому же за сотрудниками постоянно через камеры следило руководство. Мне это не нравилось, я не люблю, когда за мной следят. Но я был готов идти на эти небольшие жертвы, понимал их неизбежность.