Читаем Город сломанных судеб полностью

Две группы в изголовье начали атаковать чуть позже, тем самым внеся сумятицу в оборону военных. Те не могли сориентироваться, со скольких мест идет огонь и точно вычислить позиции, им казалось, что тут засели сотни ополченцев. Перекрестный огонь из тяжелого вооружения позволил ополченцам нанести мощный сокрушительный удар бронированному дракону, сломать его хребет, не позволив прийти в себя для внятного отпора. Бой шел жесткий: земля тряслась под ногами, от попаданий снарядов ее куски то и дело взлетали вверх на несколько метров, мины и осколки проносились совсем рядом, грохот оглушал, невидимые волны сбивали с ног, танки горели, становясь духовками. Все превратилось в жестокую бойню… Сломать сопротивление удалось довольно скоро.

Взяли больше десятка пленных. Ими оказались в основном срочники из разных областей. В глазах у них читался страх. Многих пригнали на войну совсем недавно. Судьба теперь незавидная, как они опасались, ждала их впереди. Вернулись на базу с приличным количеством трофеев.

Утром пленных построили и начали узнавать, кто откуда. Демьян курил неподалеку. Ночью ему снились кошмары. У него долго болела голова, ни таблетки, ни водка не помогали.

— Из Одессы, — услышал Демьян краем уха и его тут же переклинило.

Он резко встал с корточек и подошел к молодому парню.

— Это ты из Одессы? — спросил доброволец.

Парень молчал от страха.

— Ты оглох? — сильным ударом в солнечное сплетение Демьян заставил согнуться парня. — Нацик, ты был возле Дома профсоюзов, а? Ты меня слышишь? Ты палил людей в здании? Невинных безоружных людей, подонок? — россиянин потерял спокойствие и ярость накатывала все сильней. — Стрелял за спинами ментов в своих соотечественников? Ты мучил людей? Я знаю, ты…

Все это время несчастный корчился на земле. Очередной удар ботинка откинул его назад и заставил распластаться.

Когда длинная колонна приблизилась к преграде на дороге, две группы ополченцев атаковали хвост. Снопы искр сыпались из раскуроченного металла танковых башен, ракеты достигали своих целей с отчаянной точностью, не оставляя экипажу шансов выжить. В свою очередь железная гидра плюнула в ответ из множества своих ртов, поджигая зеленые холмы и деревья. Разразилась жестокая битва, напугав взрывами всю округу. Украинские военные действовали слаженно и быстро, однако удача облюбовала другую сторону. Колонна танков на трассе была как на ладони, очень удобная мишень из хорошо подготовленной засады. Отряд ополченцев же, наоборот, имел преимущества, скрываясь и ловко передвигаясь в зеленке.

Две группы в изголовье начали атаковать чуть позже, тем самым внеся сумятицу в оборону военных. Те не могли сориентироваться, со скольких мест идет огонь и точно вычислить позиции, им казалось, что тут засели сотни ополченцев. Перекрестный огонь из тяжелого вооружения позволил ополченцам нанести мощный сокрушительный удар бронированному дракону, сломать его хребет, не позволив прийти в себя для внятного отпора. Бой шел жесткий: земля тряслась под ногами, от попаданий снарядов ее куски то и дело взлетали вверх на несколько метров, мины и осколки проносились совсем рядом, грохот оглушал, невидимые волны сбивали с ног, танки горели, становясь духовками. Все превратилось в жестокую бойню… Сломать сопротивление удалось довольно скоро.

Взяли больше десятка пленных. Ими оказались в основном срочники из разных областей. В глазах у них читался страх. Многих пригнали на войну совсем недавно. Судьба теперь незавидная, как они опасались, ждала их впереди. Вернулись на базу с приличным количеством трофеев.

Утром пленных построили и начали узнавать, кто откуда. Демьян курил неподалеку. Ночью ему снились кошмары. У него долго болела голова, ни таблетки, ни водка не помогали.

— Из Одессы, — услышал Демьян краем уха и его тут же переклинило.

Он резко встал с корточек и подошел к молодому парню.

— Это ты из Одессы? — спросил доброволец.

Парень молчал от страха.

— Ты оглох? — сильным ударом в солнечное сплетение Демьян заставил согнуться парня. — Нацик, ты был возле Дома профсоюзов, а? Ты меня слышишь? Ты палил людей в здании? Невинных безоружных людей, подонок? — россиянин потерял спокойствие и ярость накатывала все сильней. — Стрелял за спинами ментов в своих соотечественников? Ты мучил людей? Я знаю, ты…

Все это время несчастный корчился на земле. Очередной удар ботинка откинул его назад и заставил распластаться.

— Полегче, Демон, — сказал один из ополченцев.

В ответ доброволец послал его. Демьян на глазах у перепуганных пленных схватил одессита за шиворот и потащил в сторону, к стене. Затем снял с плеча автомат и передернул затвор.

— Да это же срочник обычный! После школы! Он ничего еще натворить не успел! — ополченцы кинулись к нему, пытаясь скрутить и обезоружить, чтобы предотвратить трагедию. Не получилось. Демьян оказался проворнее. Глаза его налились злобой и кровью.

— Это не пацан, не ребенок. Это нацист, — и совершенно другим, отстраненным и официальным бездушным голосом продолжил: — По законам военного времени приговариваю тебя к расстрелу.