Читаем Город сломанных судеб полностью

С мужиками они обсуждали самую острую на тот момент тему — события в Украине. В соседней стране парадом проходили бесчисленные митинги, поменялась власть, на востоке начинался хаос, но выстрелов и массовых убийств еще не было.

Все изменилось второго мая, когда в Одессе произошла большая трагедия — националисты сожгли в Доме профсоюзов загнанных туда пророссийских активистов. Эта новость повергла в шок всех русских людей, и неважно какое у них было гражданство. Массовое убийство безоружных мужчин, женщин и детей — это всегда зло, независимо от того, что за этим стоит: коммунизм, национализм, фашизм, империализм или демократия. Официальные киевские власти отреагировали достаточно вяло, а некоторые депутаты Верховной Рады открыто ликовали в социальных сетях по поводу того, что сожгли «колорадов». В Доме профсоюзов погибло полсотни человек, в том числе женщин и детей. По слухам, жертв было в разы больше. И половина Украины этому радовалась. Стало понятно, что будет дальше, что война уже на пороге.

Но Демьян пока не думал о ней. Он видел уже подобные трагедии, возможно, в меньших масштабах, ему через многое прошлось пройти на Кавказе. Поэтому он отнесся к событиям в Одессе осуждающе, но не принял все близко к сердцу, не принял на свой счет, не понял, что это касается и его. Что это касается каждого.

Все изменилось, когда он в начале мая вернулся домой в Воронеж. Родители встретили его как-то без радости и в напряжении, их лица казались измученными. Демьян не понимал причин их озабоченности, и тревога закралась в сердце. Он понял — что-то не так. Несколько дней он пытался выведать у отца, в чем дело, но тот ничего не рассказывал, а мать, думая, что никто об этом не знает, тихо плакала по вечерам на кухне.

Затем до парня дошло — в Одессе жил его троюродный брат вместе с маленьким сыном. Эта мысль пришла неожиданно как гром среди ясного неба. Он немного подождал, успокоился, отдышался и пошел на кухню, где молча и безрадостно обедали родители.

— С Витей что-то случилось? — только и спросил он. — Вы поэтому такие?

Родители замерли и перестали есть. Никто ему не ответил.

— Неужели они были там? А мой племянник?

Молчание часто значит больше слов. Демьян резко повернулся, вышел из кухни. Через минуту парень вышел уже полностью одетый, обулся и открыл дверь.

— Ты куда? — спросил беспокойно отец.

— Ухожу, — просто ответил Демьян.

Родители выбежали из кухни.

— Не уходи, сын. Я знаю, чем это закончится, — сказал отец, а мать взорвалась слезами.

В тот вечер он напился в стельку, посетив все знакомые бары. Ему было плохо от алкоголя, он буквально умирал на утро от отравления, но все равно заливался коньяком и водкой. Спирт тек по его щекам, смешиваясь со слезами. Витя долгое время жил с ними, поэтому был очень близок семье Демьяна, который считал его практически родным братом… Через день, почувствовав, что немного отошел от произошедшего, встретился с товарищами, которые тоже прошли Кавказ. Они стояли под одним из мостов воронежского водохранилища, гул бесконечного потока машин заглушал слова и приходилось почти кричать.

— Я еду туда, пацаны, — сказал Демьян.

— Куда?

— На Донбасс. Там начинается война. Славянск уже вовсю утюжат.

— С меня хватит, я уже повоевал.

— Я тоже не поеду, без обид. У меня ребенок маленький.

— Моему племяннику тоже было немного лет, — сухо произнес Демьян. — Что ты будешь говорить, когда они придут к нам? Когда тут начнут сжигать людей? А? Мы же так и остались солдатами…

— Да это их проблемы, к нам никто сюда не придет. Наша армия Украину за неделю всю пройдет, чего бояться? А если и начнется такое, то тогда уже точно возьмем в руки оружие!

— Украина здесь ни при чем! — злился Демьян. — За всем этим стоят американцы. Разве непонятно? Они уже практически владеют всеми нашими соседями. Возле границ базы НАТО, с помощью которых на нас и будут давить!

— Твою… дивизию. Мой прадед воевал, уничтожал этих бандеровцев в 1945-м, дошел до Берлина. Я не смогу сидеть дома и смотреть, как неонацисты сжигают русских. Я с тобой! — отозвался Рома, по прозвищу Байкер.

По итогам разговора, почти все отказались от затеи Демона и ушли. Остались только Байкер, Решетила (Илья Решетило) и Китаец (Владимир Фадейченко). Когда все остальные ушли, эти четверо достали сигареты и молча, закурили. Они ничего не обсуждали, не обговаривали предстоящий поход. Они и так знали, что нужно делать. Покурили, договорились о встрече послезавтра и разошлись.

* * *

Большой поток людей из Украины шел в РФ. На пропускном пункте «Бугаевка» стояла огромная очередь из машин и еще большая — из людей. Как ни странно, въехать в Украину желающих почти не было. Только немногочисленные уже фуры с товаром.

Четверо парней приехали на машине, привез дядя одного из них.

— Давайте, хлопцы. Осторожно там, — и незаметно перекрестил их.

Российскую границу прошли легко, без препятствий. В сумках ничего кроме одежды и личных вещей не было. На улице курил майор. Увидев группу спортивных парней, он тормознул пацанов.

— Добровольцы?