Читаем Город сломанных судеб полностью

Вечером, когда еще солнце не зашло, я нагрел воды, налил ее в маленький тазик и пошел купаться. Летний ветерок доносил голоса соседей, запах шашлыков, звук едущих машин. Рядом бегали собаки, искали еду и приключений. Наверное, им даже нравилась эта бродячая жизнь — кто-то в хорошем настроении кинет кость с мясом, другой выругается и погонит палкой со двора, а они будут убегать с веселым лаем. Нет скуки, только зелень и пьянящие запахи цветов… Что ожидает меня и Лену? Готовы ли мы к такой бродячей жизни?

Похолодало, я обтерся полотенцем и пошел ужинать. Спалось отвратительно. Кровать постоянно качалась и скрипела, норовила скинуть на пыльный пол. Снился Луганск, проигрывающий, истекающий кровью. Снился мой родной город, ставший на это время самым темным местом на Земле, потому что за каждым углом могла ожидать смерть. Неужели так бывает, что на жалком клочке земли воедино собирается все горе и все грехи?

Вставать не хотелось, но будильник уже дал сигнал. Повалявшись пять минут, я в итоге бодро поднялся с дивана, позавтракал бутербродами с кофе, поцеловал дремлющую Лену и побрел на остановку. Забитый автобус подошел через полчаса, я втиснулся к дачникам, мол, я свой, такой же любитель копаться в земле, как и вы. Основная тема обсуждений — война на Донбассе. Я вышел на цирке и, петляя по малознакомым улицам, пошел в сторону галереи, наслаждаясь шумом большого города, суетой, отвлекающей от всех бед, и обнадеживающим безразличием прохожих.

Достаточно быстро нашел нужный офис, хоть и пришлось перед этим созвониться с представителями конторы переводов. Зашел внутрь и увидел несколько маленьких комнаток. Меня встретила девочка, дала несколько листов, чтобы я мог ознакомиться с примерами тех переводов, которые они делали. Надо сказать, что я учился в классе с углубленным изучением украинского языка, поэтому знал его довольно неплохо, как письменный, так и устный. При этом, я очень не любил читать на украинском, так как делал это медленно, иногда вообще теряя замысловатую нить повествования автора. В общем, к украинскому я относился без фанатизма. И вот читаю я их переводы и удивляюсь количеству ошибок. Ну ладно, думаю, хорошо, тут я и пригожусь. По текстам видно, что украинский никто из них толком не знает. А разговаривать на нем тем более не умеют. Разве только на суржике. Сделал тестовый перевод, сдал его и начал ждать результата проверки. Пришла эта девочка, одобрила мой тест, после чего начала активно уговаривать меня сделать у них перевод. «Ну, вы же будете себе какие-то документы оформлять? Вам обязательно понадобятся переводы», — убеждала она. Спросил, сколько же стоит «удовольствие». Около трех тысяч. Откуда у меня такие деньги? Но ее это мало волновало, она продолжала настаивать на своем. Да, веселое местечко, пришел устраиваться на работу, а меня разводят на деньги. Вежливо отказался, пообещал подумать. Оставил контактные данные и, разочарованный, ушел.

Я уже не ждал от этой фирмы никаких заказов на переводы, но неожиданно через несколько дней мне позвонили.

— Здравствуйте, Андрей. Вы ведь владеете разговорным украинским языком?

— Ну да, конечно. Изъясняюсь вполне прилично.

— Хорошо. Тут такое дело. Вы ведь слышали о Надежде Савченко?

Я опешил. Еще бы не слышать.

— Да, конечно.

— Она сейчас содержится в одном из воронежских СИЗО. И дело в том, что она отказывается общаться без переводчика. При этом прекрасно понимает по-русски и может говорить на нем. Но требует переводчика на украинский язык. Сможете?

— Смогу, что тут сложного, — задумчиво пробормотал я.

— Понятно, что вы нужны больше для галочки, в качестве мебели. Но наличие переводчика — обязательное условие Савченко.

— Я понял, понял.

— Вы согласны?

Во мне разгоралась неясная тревога, сразу много смешанных чувств, которые трудно разграничить и объяснить… Требовалось дать ответ.

— Да, согласен, — решился, наконец, я.

— Хорошо.

Дальше мы поговорили о нюансах. Встреча должна была состояться завтра.

Во дворе нашей дачи под раскинувшим ветви деревом стоял старенький диван. Я завалился на него, скрывшись под сенью крон от агрессивного полуденного солнца. Часто летали вертолеты, прямо надо мной. От этого по телу шла неконтролируемая дрожь, эти звуки возвращали в раздираемый войной дом. Я стал думать, пытаясь расставить по полочкам все в своей плохо работающей из-за перенапряжения голове. Неужели я действительно увижу завтра человека, который стал для меня воплощением чистого зла? Человека, который обвинялся в причастности к убийству моих коллег журналистов. Насколько тесен мир. Разве я знал, что у меня появится возможность встретиться с Савченко. Я даже не думал об этом, когда ехал сюда. И что я буду делать, когда встречусь лицом к лицу с ней?