Попав в Краснодар, Ксюша очень удивилась, вспомнив свои детские мечты. Когда-то она загадывала жить в таком месте, чтобы горы и море были неподалеку, чтобы город встречал по утрам приветливым и свежим воздухом, чтобы теплых дней было больше, чтобы люди были улыбчивые и доброжелательные. Она удивлялась, как Краснодар похож на ее детские фантазии. Город, в котором она никогда не была, понравился и влюбил в себя идеалистической картиной. Красивые закаты и места из давно забытых грез. Огромные горы можно было часами рассматривать с балкона, любуясь заснеженными даже в теплое время года склонами. Ксюша всегда мечтала забраться на Эльбрус, а сейчас это стало реальностью — рукой подать. Осенью они отправились в горы. Девушка была поражена и покорена их величием.

Ей нравились краснодарцы, расслабленные и добрые. Они никогда и никуда не спешили и даже многочасовые пробки местных совершенно не раздражали. Все с легкостью общались и заводили разговор, не считая это чем-то странным и выбивающимся из понятия о приличиях.

Под окнами росла вечнозеленая трава, летом продавались самые сочные и вкусные фрукты, которые стоили сущие копейки.

— Да, местные любят свой край и гордятся им, — говорила Ксюша по вечерам Виталику. — Порой даже слишком. «Если есть на свете рай — это Краснодарский край».

Шло время и жизнь понемногу налаживалась. Временами накатывала тоска, Ксения упорно продолжала читать каждое утро сводки с Донбасса.

Однажды я получил от нее письмо:

«Раньше я боялась, что после универа исчезнут все мечты о дальних странствиях. Оказалось, что со своими желаниями надо быть осторожней. Лето — это было только начало огромного путешествия, старт авантюры, целью которой было выжить. Приключения не всегда веселые и позитивные. Надеюсь, все эти месяцы трудностей и слез буду вспоминать как самый сложный период жизни и улыбаться, радуясь, что все осталось в прошлом.

Иногда хочется волком выть от того, что дом далеко и туда нельзя вернуться. Я понимаю, что как раньше никогда больше не будет. Без гражданства мы здесь неполноценные члены общества. И отношение к приезжим из Украины порой очень неоднозначное. И постоянная нехватка денег…

А время идет. Наши сверстники заводят семьи, рожают детей, строят карьеру и находят свое место в жизни. А мы как перекати-поле. Куда ветер дует — туда и мы».

Корреспонденты

предпочел бы самой справедливой войне

Вечером мы прошли таможню и оказались в российском Донецке. Приветливая июньская прохлада пахнула в лицо будто бы по-новому. Как только перешли границу, я почувствовал свободу и спокойствие. За спиной оставались блокпосты, горящие БТРы, стекла и обломки на тротуарах. За спиной оставался хаос. И с первыми шагами по этой земле я ощутил, как хаос остановился и не мог пройти дальше, был неспособен преодолеть черту и ворваться на территорию великой страны.

Я был обвешан сумками подобно тому, как новогодняя елка украшена гирляндами. Рядом шла Лена, уставшая и вымотанная. Казалось, что ей безразлично происходящее. Сонные глаза, невеселая мордочка, обессиленные руки и гудящие от нагрузки ноги. Хрупкая девушка, которая не способна остановить не то, что коня на скаку — даже белку с ног не собьет. Ничего, потерпи, родная, скоро отдохнем.

Мы шли по темной длинной улице в поисках пункта временного размещения. Как добраться до деревни, в которой живет моя бабушка, я еще не знал. Я плохо понимал, где мы находились и не представлял, каким маршрутом придется следовать. Знал точно одно — нам на север.

Пункт временного размещения — красивое название, которое вселяет надежду. Ты думаешь, что тебя там разместят, дадут койко-место и подремать до утра, перевести дух и восстановить силы. На деле же оказалось по-другому. Стояло несколько больших палаток, рядом с ними собралось много жителей Донецкой и Луганской областей, большинство с маленькими детьми, которые плакали и просили еды и сна. Я понял, что даже присесть здесь негде, а за каждый стул идет ожесточенная борьба. По крайней мере, удалось выпить горячего чаю, чтобы немного согреться, ведь наступила ночь и холодный туман окружил городок.

Зашел в одну из палаток, в ней регистрировали прибывших. Я сел напротив девушки и продиктовал свои данные. К женщине за соседним столом подсел парень, лицо которого я сразу узнал. Неоднократно он выступал на митингах, получил медийную известность, воодушевлял людей. Тогда я стоял перед сценой, а он возвышался там, вдохновлял народ. На него смотрели, как на идеолога и мученика, меня же часто спрашивали, кто я и почему снимаю все на камеру. Наверное, считали агентом Госдепа, не меньше. Теперь мы сидели рядом и между нами практически не было различий.

На улице темнота сгущалась и рассеять ее не могли даже огни городка беженцев. Уже начало трясти от холода. Какого черта, июнь же на дворе. Превратившись в опытного крота, я порылся в сумках и, перепахав килограммы разных нужностей, нашел кофту. Лена накинула джинсовую куртку.