Все направились к прежним местам. Босх обратил внимание, что коробка с фотографиями, которую хозяйка принесла в прошлый раз, еще стоит на кофейном столике. Теперь фотографии были сложены аккуратными рядами. Шейла заметила его взгляд.

— Я привела их в порядок. Давно собиралась.

Босх кивнул. Они с Эдгаром заранее договорились, как держаться по ходу этого визита, ведь Шейле Делакруа предстояло сыграть важную роль в деле. У них было признание ее отца и кости. Но связать все это воедино должны были ее показания. Детективам требовалось, чтобы она рассказала на суде, каково было расти в доме Делакруа.

— Шейла, это еще не все. Мы хотим поговорить с вами, пока вы не узнали об этом из новостей. Сегодня вечером ваш отец обвинен в убийстве Артура.

— О Господи.

Она подалась вперед, поставив локти на колени. Стиснула кулаки и крепко прижала их к губам. Закрыла глаза, и волосы упали ей на лицо, словно помогая его скрыть.

— Он находится под арестом в Паркер-центре, завтра ему предъявят официальное обвинение и будут решать, освободить ли его под залог. Судя по тому, как обстоят дела — я имею в виду его образ жизни, — он вряд ли внесет нужную сумму.

Шейла открыла глаза.

— Тут наверняка какая-то ошибка. А тот человек, который жил на другой стороне улицы? Он покончил с собой, очевидно, убийца он.

— Шейла, мы так не считаем.

— Мой отец не мог этого сделать.

— Дело в том, — мягко промолвил Эдгар, — что он сознался в убийстве.

Шейла распрямилась, Босх увидел на ее лице недоумение. Это удивило его. Он думал, что она всегда в глубине души подозревала отца.

— Он сказал, что ударил Артура бейсбольной битой за то, что мальчик не пошел в школу, — сообщил Босх. — Ваш отец говорит, что был тогда пьян, не соображал, что делает, и нанес слишком сильный удар. По его словам, это несчастный случай.

Шейла смотрела на Босха широко раскрытыми глазами, пытаясь осмыслить услышанное.

— Потом он положил тело вашего брата в багажник машины. Оказывается, когда вы ездили вдвоем с ним в тот вечер, ища Артура, оно все время находилось в багажнике.

Она снова закрыла глаза.

— Позднее, — продолжил Эдгар, — когда вы спали, он вышел потихоньку, поехал к холму и бросил тело там.

Шейла затрясла головой, словно хотела отогнать эти слова:

— Нет, нет, он...

— Вы когда-нибудь видели, чтобы отец бил Артура? — спросил Босх.

Шейла смотрела на него, словно выходя из оцепенения.

— Нет, ни разу.

— Вы уверены?

— Разве что шлепал по попке, когда он был маленьким и шалил. Вот и все.

Босх взглянул на Эдгара, потом снова на женщину и произнес:

— Шейла, я понимаю, мы говорим о вашем отце. Но ведь и о вашем брате. Жизнь не сулила ему ничего хорошего, так ведь?

Он выжидающе умолк. Женщина покачала головой.

— Мы располагаем признанием вашего отца и вещественными уликами. Кости Артура поведали нам одну историю. На костях есть повреждения. Их множество. С самых ранних лет.

Она кивнула.

— Нам нужен еще один свидетель, способный рассказать, каково было Артуру расти в этом доме.

— Пытаться расти, — добавил Эдгар.

Шейла выпрямилась и стала размазывать ладонями слезы по щекам.

— Могу вам только сказать, что ни разу не видела, как отец бил его. — И утерла слезы. — Невероятно, — пробормотала она. — Я только... только хотела выяснить, не Артур ли был похоронен там, на холме. А теперь... не стоило мне вам звонить. Нужно было...

Она сморщилась, пытаясь остановить слезы.

— Шейла, — спросил Эдгар, — если ваш отец не делал этого, то почему заявил, что это он? Почему он просил нас передать вам, что извиняется?

— Не знаю. Он болен. Пьет. Наверное, добивается внимания. Он ведь был актером.

Босх взял с журнального столика коробку с фотографиями. Увидел фотографию Артура, примерно пятилетнего. Достал ее и начал разглядывать. На ней не было никакого намека, что мальчик обречен и кости под плотью уже повреждены.

Он сунул фотографию на место и посмотрел на Шейлу. Их взгляды встретились.

— Шейла, вы поможете нам?

Она отвернулась и прошептала:

— Нет.

40

Босх остановил машину у дренажной штольни и поспешно заглушил двигатель. Ему не хотелось привлекать внимание жителей Уандерланд-авеню. Его выдавала полицейская машина. Но он надеялся, что все окна уже закрыты шторами.

Босх находился в машине один, его напарник поехал домой на ночь. Он опустил руку и нажал кнопку отпирания багажника. Высунулся из бокового окошка и посмотрел на темный склон холма. Разглядел, что вспомогательная служба уже убрала систему деревянных настилов и лестниц, ведшую к месту захоронения. На это Босх и рассчитывал. Он хотел, чтобы холм оставался таким, как в то время, когда Самьюэл Делакруа тащил тело сына вверх по склону в темноте.

Фонарик вспыхнул, встревожив на миг Босха. Он не сознавал, что держит на кнопке большой палец. Выключил его и оглядел дома. Следуя интуиции, Босх вернулся туда, где все началось. Он отправил под стражу человека за убийство, совершенное больше двадцати лет назад, но ему это не принесло удовлетворения. Что-то было неладно, и он собирался начать отсюда.