Босх осторожно коснулся щеки. Она слегка распухла, но рану больше не жгло. Гийо отвернулся от аптечки, посмотрел на него, и Босх понял, что он хочет что-то сказать. Наверное, спросит о манекене.

— В первый вечер здесь была женщина-полицейский. Это она погибла?

— Да, она.

Гийо с искренним огорчением покачал головой. Медленно прошел вокруг стола и сел в кресло.

— Странно, как иногда разворачиваются события, — промолвил он. — Цепной реакцией. Мистер Трент, живший на другой стороне улицы. Эта женщина. И все из-за того, что собака принесла кость.

Босх в ответ лишь кивнул и стал заправлять майку в брюки, чтобы скрыть кровавые пятна.

Гийо взглянул на собаку, лежавшую рядом с его креслом.

— Лучше бы мне никогда не спускать ее с поводка. Право же.

Босх слез со стола. Осмотрел свое туловище. Кровавых пятен не было видно, но это не имело значения, потому что майка покрылась пятнами пота.

— Не знаю, доктор Гийо, — произнес он. — Если начнете так думать, то не сможете больше выйти из дома.

Они поглядели друг на друга, и оба улыбнулись. Босх указал на свою щеку:

— Спасибо за это. Провожать меня не нужно.

И пошел к двери. Гийо остановил его.

— По телевизору передавали новости. Сообщили, что полиция объявила об аресте по этому делу. Я собирался посмотреть новости в одиннадцать часов.

— Не верьте всему, что видите по телевизору.

41

Телефон зазвонил, едва Босх закончил просмотр первой части допроса Делакруа. Он взял пульт управления, приглушил звук телевизора и после этого снял трубку. Звонила Биллетс:

— Я надеялась, ты позвонишь мне.

Босх отпил глоток из бутылки пива, которую держал в руке, и поставил ее на стол рядом с телевизором.

— Извините, забыл.

— По-прежнему сомневаешься?

— Еще больше.

— Гарри, в чем дело? Кажется, я еще ни разу не видела, чтобы детектив так волновался из-за признания.

— Во многом. Происходит что-то не то.

— Как это понять?

— Я начинаю думать, что, видимо, Делакруа не совершал этого убийства. Похоже, он ведет какую-то игру, и я не знаю какую.

Биллетс несколько секунд молчала.

— Что думает Джерри? — наконец спросила она.

— Он рад завершить дело.

— Гарри, мы все рады. Но если убийца не он, то нет. У тебя есть что-либо конкретное? Способное подкрепить твои сомнения?

Босх осторожно коснулся щеки. Опухоль сошла, но притрагиваться к ране было больно. Он не мог удержаться от постоянных прикосновений к ней.

— Вечером я поднимался на место захоронения. С манекеном из НИО. Семидесятифунтовым. Подняться поднялся, но это стоило жутких усилий.

— Отлично, ты доказал, что это возможно. В чем же проблема?

— Я волок туда манекен, а этот человек — тело своего мертвого сына. Я был трезвым — Делакруа утверждает, что был пьян. Я уже бывал на том месте — он нет. Не думаю, что он это сделал. Во всяком случае, без помощи.

— Ему кто-то помогал? Дочь?

— Наверное, кто-то помогал, а может, он вообще там не был. Не знаю. Мы разговаривали вечером с дочерью, она не хочет давать показаний против отца. Поэтому приходит мысль, что они сделали это вдвоем. Но если она причастна к убийству, с какой стати ей звонить нам, помогать с опознанием костей? Это лишено смысла.

Биллетс не ответила. Босх взглянул на часы и увидел, что уже одиннадцать. Он хотел посмотреть новости. Взял пульт, выключил видеомагнитофон и включил четвертый канал.

— Включили новости? — спросил он Биллетс.

— Да. На четвертом канале.

Программа открылась этим сообщением — отец убивает сына, хоронит тело, через двадцать с лишним лет попадается благодаря собаке. Совершенно лос-анджелесская история. Босх смотрел молча, Биллетс на другом конце провода тоже. В репортаже Джуди Сертейн никаких неточностей не было. Босха это удивило.

— Неплохо, — сказал он, когда сообщение кончилось. — Наконец-то все верно.

И снова приглушил звук телевизора, когда ведущий перешел к другому сюжету. Несколько секунд молча смотрел на экран. Сюжет был о человеческих костях, обнаруженных в битумных ямах Ла-Бреи. Показывали Голлиера на пресс-конференции, стоявшего перед рядом микрофонов.

— Гарри, продолжай, — попросила Биллетс. — Что еще беспокоит тебя? Ведь не только мысль, что ему было не под силу это сделать. А что касается дочери, то меня не смущает ее звонок. Она увидела это в новостях, так ведь? Сюжет с Трентом. И решила, что ей удастся взвалить на него убийство. После двадцати лет волнений у нее появилась возможность обвинить в нем кого-то другого.

Босх покачал головой, хотя знал, что Биллетс этого не видит. Он никак не думал, что Шейла позвонила бы в полицию, будь причастна к убийству брата.

— Не знаю, — ответил он. — Мне так не кажется.

— Что в таком случае будешь делать?

— Я разбираюсь во всем. С самого начала.

— Предъявление обвинения завтра?

— Да.

— Гарри, у тебя мало времени.

— Но дело у меня идет. Я уже обнаружил противоречие, которого не замечал раньше.

— Какое же?

— Делакруа показал, будто убил Артура утром, потому что мальчик не пошел в школу. А когда мы первый раз встречались с его дочерью, она сказала, что Артур не вернулся из школы. Налицо разногласие.

Биллетс фыркнула в трубку.