Читаем Город без кошек полностью

В состав империи входили тринадцать вампирских герцогств и республика оборотней. В каждом герцогстве всем заведовал так называемый лорд-правитель, имеющий собственную армию и казну. В республике оборотней верховодил Совет Старейшин родов. Столицей империи вот уже двести лет был Тур, расположенный на землях герцогства Нуарбва. Там жил лорд-император, в руках которого сосредоточились бразды правления страной. У него было право принимать решения глобального масштаба, такие как объявление войны или изменения финансового и экономического характера. Правитель империи избирался на срок в пять веков. У вампиров, живущих вечно, вообще было относительное понятие о времени. Например, действующему своду законов со дня создания набежало уже полтора тысячелетия, но отменять его, считая устаревшим, никто не собирался.

Законы в отношении других людей были просты. Тяжелым преступлением считалось только необоснованное убийство или причинение тяжкого вреда здоровью человека. Хочешь смошенничать? Пожалуйста. Подраться? Да запросто. Ограбить кого-то? Легко. Если поймают, то намнут бока и выпишут небольшой штраф. Но зато относительно других рас человек был бесправен. Нельзя было носить с собой любое оружие, в том числе перочинный ножик или кастет. Нельзя было перечить представителям власти, даже если кому из оборотней не понравилось твое лицо, и тебя по нему бьют. Нельзя смотреть в глаза вампира, потому что подобное будет расценено как дерзость. Нельзя называть детей благородными, вампирскими именами. Нельзя, нельзя, нельзя… От количества запретов сводило скулы, но все их, с самого раннего детства, наизусть знал каждый, кто хотел дожить до совершеннолетия.

Любое отступление от закона считалось преступлением. За преступления в отношении других рас человек ссылался на принудительное заселение в безлюдное герцогство Свартског. За тяжелые преступления, как например убийство другого человека или оскорбление власти, преступника приговаривали к смерти. Чтобы мясо не пропадало втуне, обычно казни происходили по полнолуниям, и проходили как охота на дичь. Человека на закате выпускали из тюрьмы, давали час, чтобы спрятаться, и начиналась погоня. Поэтому каждый, кто оказывался в такие ночи на улице, не доживал до утра. Конечно, были случаи, когда преступник пытался укрыться у знакомых, но оборотни выслеживали его по запаху и тогда подлежали смерти все, кто в тот момент находился рядом.

Люди были бесправны и невежественны. Люди считались кормом. Каждый горожанин, равно как и житель деревни, должен был ежемесячно сдавать литр крови за один заход. Донорами становились как парни, так и девушки в возрасте семнадцати лет, и слагали с себя эту обязанность лишь в сорок, когда организм начинал постепенно увядать, и кровь теряла свои вкусовые качества. Среди вампиров попадались и любители детской крови, но официально такое вкусовое пристрастие находилось под запретом властей, и разжиться подобным деликатесом могли либо знатные аристократы, либо очень богатые дворяне.

– Виг, сегодня поучишь меня тому финту, который показывал позавчера? Я так и не запомнил, – голос Эла вырвал из вереницы мыслей.

– Надеюсь, тебе он никогда не пригодится, – я вставлял нижник¹³ для загиба кольца на полосе. – Нам под страхом смерти нельзя иметь оружие, и тем более уметь им пользоваться. Сам знаешь.

– Где ты так наловчился рубиться на палашах? – голубые глаза светились лукавым любопытством, наверное, присущим всем мальчишкам в пятнадцать лет.

– Хороший человек научил, – хмуро ответил я. За пару лет присутствия Эла в кузне, так и не привык к вечным расспросам и неуемному интересу помощника.

– Ты никогда не рассказываешь о своих родителях. Их уже нет? – парень не замечал моего нежелания общаться.

– Нет, – я крутанул в ладони ручник¹⁴, поменяв сторону. – Насыпь угля в ведро лучше, чем языком мели!

Как же меня раздражало, когда лезли в душу без спроса!

– Одно другому не мешает. Расскажешь, как это произошло? – не унимался Эл.– Или как обычно будешь молчать?

– Как обычно. Пора бы уже уняться с вопросами. Делом займись, – я уже рычал.

– Делом займись, – передразнил Эл, ловко увернулся от затрещины, и пошел к коробу с углем.

Я знал, что любопытство в подмастерье, – самая мощная движущая сила, которая только могла быть в этом худом и шустром теле. Но, нужно отдать должное, паренек, если что и узнавал, держал при себе, иначе я не рисковал бы жизнью, обучая его бою на палашах.

– Эл, я дам совет. Когда-нибудь любопытство загонит тебя в могилу. Так что умерь его, – я позволил себе нравоучение, что случалось крайне редко. – Ко мне это не относится, никаких тайн я не храню, просто не хочу вспоминать свое прошлое. Но жизнь опасна, и кому другому твой интерес станет поперек горла, как кость.

– Станет, так станет, – Эл скривил недовольную мину. – Я ни с кем кроме тебя и не общаюсь.

– Смотри сам, – я пожал плечами, и поменял нижник. – Брось дуть, сейчас верхник¹⁵ держать будешь.