Читаем Город без кошек полностью

– И ты бы обратился? – все хорошее отношение к кузнецу зависело от его ответа. Больше оборотней Элли не любила только людей, которые хотели стать оборотнями.

– Никогда, – от злости у меня дернулась щека.

– Еще раз прости, что доставила тебе проблемы, – она нахмурилась.

– Брось. Пусть тебя не мучает совесть, – я взрослый человек и принимаю решения вполне осознанно. Если утешит, у меня и без того назревали крупные неприятности. Да и тосковал я в этом городе. Думал попросить Тиля помочь мне с официальным разрешением властей на поездку в Цвергланд к кобальтам²⁹. Хотел научиться их секретам мастерства в производстве замков.

Элли глубоко вздохнула и продолжила с интересом разглядывать окрестности.

Мы шли по району оборотней уже час, но по дороге нам так никто и не попался.

– Где все? – Элли тревожно озиралась. – Мне очень не нравится эта тишина.

– А мне она, наоборот, по душе. Полнолуние, оборотни отужинали дома или уехали в загородные имения охотиться на дичь. За людьми гоняются лишь служащие жандармерии. Слуги-полукровки сегодня берут выходной, а именитым вервольфам не пристало с рассветом бегать по улицам голышом. Здесь люди и днем редки, а уж в такую ночь если кто и забредет, то, наверное, раз в столетие, такой же беглец, как мы.

Я не стал говорить, что все не так безоблачно, и если нас заметят из окна какого-нибудь особняка, это будет конец. Именно поэтому я придерживался левой стороны улицы, с зарослями плюща и хмеля на высоких кованых оградах садов. По правой стороне уже долгое время тянулась однотонная кирпичная стена, прерываемая лишь арками ажурных калиток и створками решетчатых ворот. Если на фоне плюща, создававшего густую тень, мы хоть немного скрывались от любопытных глаз, то на фоне ярко-желтого забора в сиянии лунного света, наоборот были бы как на ладони. Я не знал, на самом ли деле оборотни так хорошо видели по ночам, как думали люди, но надеялся, что ночное зрение сказка, ибо в обратном случае тень спасти не могла. Хотя, наверное, это была напрасная предосторожность, в такие ночи при свете луны можно читать книгу, если, конечно, умеешь читать.

– Чем они ужинают дома? – спросила Элли после недолгого раздумья.

– Им всякую живность привозят, кому коз, кому оленей. Не людей, не переживай. Слишком дорогое удовольствие. Вампиры строго следят, чтобы доноров крови не трогали без веских причин. Хотя, это официально. Кто-то рассказывал мне, будто в сельской местности пропажа людей довольно частое явление, и таких похищенных привозят на забаву к богатым гурманам.

– Мои родители пропали без вести, как раз в полнолуние, – Элли слушала очень внимательно.

– Раз в полнолуние, – их не похищали. Извини, но ни один обернувшийся слуга-вервольф не довезет человека целым.

– Да, думаю, ты прав, – девушка заметно устала, но продолжала шагать, даже не заикаясь об остановке. – А твои родители где?

– Их съели. Мне было семь лет.

– Извини.

– Да чего уж! – я гневно сверкнул глазами. – В такой стране живем, что редкость живые родители, а не мертвые.

Ограды садов закончились, слева потянулось кладбище.

– Нам сюда, срежем через погост, – сказал я, забираясь на высокую каменную ограду. Уже наверху я обернулся к застывшей в нерешительности девушке. – Только люди могут оживать после смерти, поэтому здесь нет упырей, это кладбище оборотней. Человеческие кладбища за южной стеной города.

Элли кивнула, и не без помощи залезла наверх.

4.

Кладбище оборотней разительно отличалось от людского. Если человеческие погосты представляли собой неухоженные, покрытые кустарником и деревьями куски почти первозданной природы, где в самых необычных местах раскинулись плиты надгробий, то архитектура кладбища вервольфов была изумительно гармоничной. Перед нами предстали ровные, четкие аллеи, присыпанные песком дорожки, и разнообразные склепы, больше похожие на небольшие дома. Стрельчатые окна с мозаикой стекол, красивые резные двери с бронзовыми ручками и устремленные вверх шпили одних склепов резко контрастировали с каменными стенами, рвами и подъемными мостиками уменьшенных в размерах замков и крепостей других. Это был город в городе, своеобразный музей под открытым небом, летопись истории именитых семей. Общий стиль склепа, орнамент решеток ворот и окон, соотношение пропорций – все это имело свое значение, и служило своеобразной биографией рода, не просто записанной в книге, а воплощенной в камне и металле. Уважающий себя и своих предков вервольф никогда не терялся в этой разнообразнейшей архитектуре, и с легкостью мог рассказать о лежащих в подвалах склепов очень и очень многое. Даже я, далеко не в такой степени знающий тонкости геральдики империи, легко ориентировался здесь. Замки и крепости были склепами старейших родов воинов и именитых волчьих аристократов, шпили ратушей означали отношение к руководящим городским постам, а усадьбы с широкими ступенями крылец и вычурной лепниной украшений, стали последним приютом незнатных, но очень богатых оборотней.