Читаем Город без кошек полностью

Вскоре Новое кладбище закончилось, и потянулась старая часть погоста, разительно отличающаяся от всего, что мы видели перед тем. Здесь не было ни замков, ни усадеб, ни ратуш, ни крепостей. Их заменяли искусственные пещеры, гроты, маленькие срубы, напоминающие сторожки лесничих, и огромные деревья с провалами уходящих под землю ступенек среди корней. Входы в подземные склепы были самыми разнообразными, но суть оставалась одна – они казались естественными, как будто никто не вмешивался в природный ландшафт. В одном месте пришлось поддерживать друг друга, настолько сложно было пробираться сквозь заросли орешника и раскиданные под ногами камни.

За Старым кладбищем не ухаживали. Скорее всего, большинство склепов приняли последних в роду и были заброшены. Не верилось, что за последние сто лет хоть кто-то мог посетить, например, черный колодезный сруб, ушедший от старости наполовину в землю, или перекошенную избушку с заросшими мхом стенами, и трухлявыми стволами бревен. Тропинка, выложенная когда-то каменными плитами, то появлялась, то снова исчезала в земле, ведя свою игру в прятки. Она служила наглядным пособием, насколько беспощадна природа и время. Даже базальт, из которого делалась растрескавшаяся и лопнувшая плитка тропы, спасовал перед этими силами. Иногда из дорожки росли деревья, и приходилось их обходить, скользя по первой невысокой траве, седой от инея.

– Неслабо мы с тобой наследим, – сказал я, раздвигая ветки куста. – Как два медведя-шатуна сквозь лес ломимся. Наш след очень легко найти и без чудесного обоняния.

– Что делать? – Элли выглядела уставшей, ее даже немного шатало.

– Ничего. На рассвете любой ценой уходить из города, хоть без лодки, вплавь. Смерть от переохлаждения предпочтительней смерти от зубов.

– Долго до рассвета?

– Через пару часов начнутся сумерки. Через час мы выйдем в район причалов. Так что потерпи. В лодке выспишься, если сможешь. Нам предстоит плыть очень и очень долго, чтобы не смогли догнать пешком.

– Они могут отправиться за нами вплавь.

– Могут. Но не станут. Мы с тобой не государственные преступники, чтобы ловить нас всеми силами. Разошлют с почтовыми словесное описание по ближайшим городам, и успокоятся.

– Ты уже думал, куда нам податься, если сможем выжить? – Элли сама не заметила, как сказала «нам», вместо «мне» или «тебе». Я обратил на это внимание.

– Думал, но пока только приблизительно. Давай сначала спасемся, а потом посмотрим.

Тропинка пошла более или менее ровно, и мы снова прибавили темп. Запах людей в морозном воздухе держится довольно долго, если бы вампиры заметили тело, нас бы уже нашли. Я немного успокоился, но подумал, что полное умиротворение придет только утром, когда увижу удаляющиеся форты, а солнце скроет следы, сожжет тела и растопит предательский иней.

Рядом на негнущихся ногах ковыляла Элли. Я и сам не мог похвастаться бодростью, – давали о себе знать две нервные схватки и пробежка с неудобным грузом. Вперед гнало желание выжить самому и спасти доверившуюся девушку. А еще очень хотелось побывать на месте, где стояла усадьба родителей, чтобы выяснить, кто я такой. Меня с детства мучили вопросы происхождения. Откуда у людей собственный особняк и такое богатство? Что они сделали оборотням и вампирам? Почему вервольфы ждали полнолуния, когда будут в образе, то есть безмерно сильны, а не пришли среди бела дня и не арестовали? Вопросов скопилось море. Я знал точно лишь одно – я человек, следовательно, и родители тоже были людьми.

Наконец мы добрались до окраин Старого кладбища. Впереди раскинулся погост незнатных вервольфов. Могилы рядовых оборотней и полукровок стояли частоколом простых надгробий, – камней различной формы, размером по пояс взрослому человеку. Одну сторону, словно гладко срезанную ножом, украшали надписи с именами, годами жизни и узорами, иногда складывающимися в картинки, повествующие о жизни покойника. Деревьев не было и в помине, кладбище простиралось голым ровным столом, и лишь вдалеке виднелась темнеющая полоска крепостной стены. Некоторые камни стояли друг к другу столь плотно, что казалось, между ними ну никак не разместится тело. Хаос надгробий объяснялся повторными захоронениями, не удивительными для тысячелетнего кладбища.

Мы замерли в тени раскидистого вяза, прямо на опушке парка.

– Нужно идти ближе к кварталам вампиров. На этой скатерти нас разглядят с крепостной стены, как только мы выйдем из-под деревьев. У кровососов отличное зрение. Они, быть может, и сейчас нас видят, но кто мы, пока не выйдем на свет, понять не могут, – я говорил, едва шевеля губами. Не хотелось нарваться на стражу, когда побег почти удался.