Читаем Голые среди волков полностью

Капо внутрилагерной охраны взял на себя командование своими людьми. Основательное военное образование давало себя знать. Он быстро разделил свою команду на группы по десять человек, которые, в свою очередь, выделили по десять человек из новоприбывших и начали формировать партии по сто человек. Все это происходило, правда, не так гладко, ибо усталыми людьми нельзя было командовать, как полком солдат. Однако заключенные инстинктивно шли, куда надо, и это лишало блокфюреров повода вмешиваться. Они были вынуждены предоставить заключенным самим распределяться и лишь подгоняли, особенно слабых, ударами сапог. Тем временем Кремер вызывал по очереди старост, и вскоре первые группы уже двинулись вниз по аппельплацу. За какой-нибудь час все было окончено. Блокфюреры удалились, а Райнебот и Клуттиг все еще стояли и смотрели: один – с презрительно-насмешливым видом, барабаня пальцами по борту кителя, другой – злобно. Но вот Кремер, сняв шапку, доложил:

– Приказание выполнено. Прибывшие распределены по баракам.

Клуттиг выпятил челюсть.

– Вы, видно, уже чувствуете себя командующим, а?

Как всегда, стоя перед Клуттигом, Кремер и на сей раз вынужден был сдержать прилив ненависти, чтобы еще более не рассердить этого опасного человека. Но оставить провокационный вопрос без ответа значило бы подтвердить его.

– Нет, гауптштурмфюрер, я только исполнил ваше приказание.

– Исполнил приказание! – заорал Клуттиг. – Если до полудня те сорок шесть мерзавцев не явятся, я прикончу вас собственноручно!

Неожиданный оборот разговора послужил Кремеру предостережением: втайне он надеялся, что поиски сорока шести заглохнут, как заглохли поиски ребенка. Однако на угрозу надо было как-то реагировать. Но разве найдешь правильный ответ в мгновение ока?

Тут его невольно выручил Райнебот.

– Лагерная охрана пусть продолжает поиски, понятно?

– Так точно! – ответил Кремер и облегченно вздохнул.

– Идите!

Когда новые «сотни» влились в бараки, там началась суета. Истомленные пришельцы падали как попало на радушно освобожденные нары или растягивались на полу, не видя и не желая видеть ничего вокруг. На лицах этих затравленных людей можно было прочесть радость: наконец-то после тяжких скитаний у них опять крыша над головой.

Бохов, замещавший Рунки, тоже привел в свой барак сто человек. Он распределил их по всем этажам нар.

– Дайте им отдохнуть, – сдерживал он любопытных обитателей блока. – Напоите их. Кто может, уступите кусок хлеба!

Достав из шкафчика свою пайку, он раздал ее по ломтикам. Примеру Бохова последовали и другие. Дневальные принесли кофе, притащили одеяла. Многие освобождали свои места на нарах и укладывали больных. Никто уже не думал о том, что пользоваться постелями днем было строго запрещено.

– Кто еще станет нам теперь запрещать? Кладите товарищей сюда!

С прибывших стаскивали грязные лохмотья, и измученные люди растягивались на нарах, всхлипывали от счастья. Спать, спать, ничего не нужно – только спать! Даже голод отступал перед этой более сильной потребностью. Когда в бараке стало тише и самые выносливые из новоприбывших немного пришли в себя, Бохов разговорился с ними. Окруженные любопытными, они рассказали о своих скитаниях.

Прошло немало недель с тех пор, как их эвакуировали из подземного лагеря близ Нордхаузена, где в недрах горы помещался завод, изготовлявший ракеты «Фау». В пути их слили с этапами заключенных из Гальберштадта, Мюльхаузена и Лангезальца. Их кидали то туда, то сюда меж двух фронтов. Эсэсовцы гнали их, удирая от наступающих американцев. Особенно туго приходилось вблизи фронта. Их длинные колонны служили удобной мишенью для штурмовиков, которые, по-видимому, не могли распознать, что это заключенные, и беспощадно палили по ним. Потери были огромные, даже если не считать больных и вконец обессилевших, которых пристреливали в дороге эсэсовцы и, когда проходили через населенные пункты, члены гитлерюгенда. Нередко приходилось пробираться проселочными дорогами, так как шоссе были забиты танками, орудиями и пехотой. Усиливая невообразимый грохот, бешено проносились мотоциклы и машины с офицерами. И вдобавок к военной сумятице – толпы гражданского населения. Так побежденные откатывались назад по дорогам Тюрингии. На обочинах громоздились горы артиллерийских боеприпасов, которые отступающие не могли захватить с собой, настолько стремительным было их бегство!

С большим вниманием слушали обитатели барака рассказы новичков. Вот, значит, что творилось за оградой лагеря! Как близок должен быть фронт, если уже в Тюрингии идет такая эвакуация! И в других бараках заключенные узнали о событиях. Надежда вспыхнула в битком набитом лагере. Ведь со дня на день можно ожидать появления американских авангардов.